Пол встал на колени и сложил руки в молитве, повторяя знакомые слова «Отче наш», которые успокаивали его душу и зачаровывали ее, как зачаровывает птицу мелодия дудки птицелова, пока она совершенно беспечно не садится на его руку.

Всем было ясно, что король ухаживает за Анной с гораздо большей страстностью, чем обычно, и Том много раз делился с Нанеттой опасениями, что Анна сама не понимает опасности своего положения. Насколько это позволяла ситуация, Том осмеливался выступать в качестве соперника короля, а король, любивший его почти так же, как Хэла, относился к этому снисходительно. И когда Том пытался спасти Анну, она, в свою очередь, защищала его перед королем, заявляя со свойственной ей прямотой, что она не любит Тома, как и самого короля.

Нанетта проводила много времени с Томом, пока Анна была занята своим венценосным поклонником, и постоянно пыталась успокоить его, говоря, что Анна не собирается становиться любовницей короля. Нанетта временами пеняла ему за то, что он подозревал Анну в корысти, предполагая, что она может отказаться от своих принципов в обмен на материальные блага, которые доступны любовнице короля, и он, устыженный, признавал, что ему следует больше доверять Анне. Тем не менее, все испытывали облегчение, когда король занимался своими делами, а Анна, Джордж, Том, Нанетта, Хэл и Мэдж могли поболтать и посмеяться свободно, петь или музицировать, играть в карты. Выдавались дни, когда Нанетта почти забывала о горе своего дяди и любовника, оставшегося где-то далеко, в Йоркшире.

Весной 1527 года, сразу после того, как Нанетте исполнилось девятнадцать лет, король договорился с кардиналом, что его призовут к церковному суду по обвинению в разврате, заключавшемся в женитьбе на жене брата. Слушания суда должны происходить тайно, но единственным человеком, который не знал о них, была, пожалуй, сама королева. Как и следовало ожидать, короля признали виновным, поэтому папе была послана просьба об объявлении брака незаконным. Разрешение на брак, выданное предыдущим папой, должно было быть аннулировано, так как не в компетенции папы пренебрегать законами Левита.

– Как ты думаешь, папа согласится? – спросила как-то Нанетта Тома, прогуливаясь с ним в Хэмптоне.

– Не сомневаюсь. Папа давал разводы и при наличии более ничтожных поводов – например, сестре короля, королеве Маргарите Шотландской, и его шурину Саффолку. К концу года король будет свободен.

– И тогда... французская принцесса, если кардинал победит, – продолжила Нанетта, – ну что ж, по крайней мере, при ее дворе будет больше развлечений, чем при нынешней королеве. Вероятно, ей придется уйти в монастырь?

– Наверно. И там она будет более счастлива, бедняжка, – согласился Том. – Не понимаю, почему она не избавит короля от этих хлопот и сама не удалится в монастырь – это было бы самое лучшее в ее положении.

– Анна говорит, что французская королева может оказаться вроде Клавдии, а это не очень-то весело.

– За исключением того, – сухо заметил Том, – что пока король будет занят новой женой и заполнением королевской детской, у него будет меньше времени и охоты преследовать Анну.

– И это, конечно, больше бы пришлось тебе по вкусу, милый Том?

– Ты сама это знаешь. Но мне кажется, что и Анна вздохнула бы с облегчением: ведь сколько можно выдумывать все новые изящные причины для отказа королю? Никогда не знаешь, что будет, если ей не удастся придумать очередную шутку, которая рассмешит его.

Нанетта коснулась его руки:

– Не волнуйся. Я стараюсь быть рядом с ней.