– Успокойся, Анна, – ласково сказал король, беря ее за плечи и пристально глядя ей в глаза, – неужели ты думаешь, что я меньше тебя страдаю от этого?

– Нет, не так сильно. Что бы ни случилось, ты остаешься королем, а я, что такое я? Я принесла тебе в жертву свою молодость и репутацию. Вряд ли есть в Европе человек, который бы не считал меня твоей любовницей. Я опозорена, а ради чего?

– Опозорена? Кто же считает позором положение любовницы короля? – спросил король, пожимая плечами.

Нанетта снова испугалась за Анну, которая никак не хотела смириться с тем, что король столь же опасен для нее, как и для всех остальных.

– Меньше всего я хотела бы быть чьей-нибудь любовницей, – ответила Анна, – но меня все знают как любовницу короля. Лучше было бы мне уехать в Ивер и жить там в безвестности. Возможно, тогда через какое-то время стихли бы все пересуды обо мне.

Она уже угрожала ему отъездом, но никогда еще не впадала в такое отчаяние. К удивлению и тревоге Хэла и Нанетты, король разрыдался.

– Анна, не покидай меня! Даже не упоминай об этом! – плакал он, схватив ее за руку. – Ты же знаешь, как я тебя люблю, все, что я делаю, я делаю для тебя. Сердце мое, разве я не подарил тебе этот дворец, разве я не обращаюсь с тобой как с королевой, разве ты не сопровождаешь меня повсюду, как королева?

– Но я не королева, – всхлипнула снова Анна.

– Ты ею будешь! Клянусь Богом! Ты будешь моей женой, моей королевой и матерью моих сыновей, и твой сын будет королем Англии. Мне не нужен никто, кроме тебя. Будь терпеливей, милая, и все будет твоим. Но только не покидай меня!

Анна прильнула к нему, она выглядела уставшей, словно птица, преодолевшая бурю.

– Нет, не покину. Я не могу бросить тебя. Ты – все, что у меня есть, Генрих, у меня столько врагов.

– И много друзей, дорогая, – успокоил ее король, – слава Богу, у нас еще есть преданные друзья вроде Хэла и твоей крошки Нан. Ведь ты можешь доверять им.

– А тебе, Генрих? Могу ли я доверять тебе? – Она взглянула на него, и ее глаза, полные слез, были поразительно прекрасны.

– Ты будешь королевой, клянусь, – пообещал он. Анна пристально посмотрела на него, как если бы стремилась прочитать его мысли, затем склонила голову:

– Тогда я довольна. Позволит ли мне ваша светлость удалиться?

Она сделала книксен и вышла, а за ней и Нанетта. В своей спальне Анна устало упала на стул, Нанетта налила ей бокал вина.

– Пора одеваться, – заговорила Нанетта, – не приказать ли подавать платье?

– Пока нет. Ох, Нан, я так устала от этого положения!

– Я знаю, как тебе трудно.

– Труднее, чем можно себе представить, – продолжала Анна. – О Боже! Мне ведь почти двадцать девять! Если я не выйду за короля, то уже не выйду замуж вообще. У меня ничего не будет, совсем ничего. И хуже всего то, Нан, что хотя я всегда заявляла, что не буду ничьей любовницей, мне кажется, что я передумала. Мы с королем целуемся и обнимаемся, но на этом и кончаются наши интимные отношения, и это возбуждает во мне такие чувства... Нан, ты ведь понимаешь, что я имею в виду? – Нанетта в смятении кивнула. – Я вовсе не хочу умереть, не познав любви. Если король теперь взял бы меня как любовницу, я бы согласилась, но он не хочет. Он хочет, чтобы я стала его законной женой, и ведет себя так, чтобы ничто не могло помешать этому. Мне кажется, он не испытывает такого напряжения, как я.

– У него есть много других забот, которые требуют его внимания, – успокоила ее Нанетта, – он ведь весь день занят, в то время как ты.