Она попыталась удержать эту странную мысль, но ее тело разрывалось от порочного дикого оргазма, который уносил ее в другое измерение. Ее зрение пропало, как только он подхватил ее на руки и понес через комнату в спальню. Антониетта судорожно вздохнула, ее мускулы конвульсивно сжались, когда он вошел в нее.

Он заполнил ее полностью, погружаясь все глубже, его руки сжимали ее бедра, удерживая ее на месте, пока он неустанно и беспощадно подавался вперед, требуя, чтобы она приняла каждый его дюйм. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Он брал ее тело и отдавал ей свое, словно одержимый. Страстно жаждая ее. Никогда не получая достаточно. Словно этого никогда не будет достаточно.

Антониетта не желала ослаблять свою хватку над его сознанием. Он был везде, в ней, вокруг нее, часть ее. Когда она была одна, то в своих самых диких мечтах с пальцами на клавишах пианино позволяла силе своей страсти изливаться из нее, рисуя в своем воображение именно такое единение между мужчиной и женщиной. Какая бы странная потребность не мучила ее тело весь вечер, все страдания стоили того, что она испытывала за время, проведенное в его руках.

Она прижималась к нему, крепко обнимая, когда он входил в нее глубоко и сильно. Антониетта хотела ощутить его глубже, там, где собиралось и росло огненное напряжение, пока она не вспыхнула огненной бурей, которую не в силах была контролировать.

— Байрон, — прошептала она его имя, в то время как ее мускулы крепко сжимались вокруг него, конвульсивно стискивая. В то время, как он содрогался от усилий удержаться. Один длинный удар и они полетели вниз с вершины.

Они вцепились друг в друга, жадно втягивая воздух, стараясь успокоить свои колотящиеся сердца. Байрон не двигался, его тело растворилось в ее. Они лежали переплетенные, словно так и должно было быть.

— Антониетта. Любовь моя. Я так сильно люблю тебя.

Теперь она знала его лицо, даже намного лучше, чем это было раньше. Каждая деталь отпечаталась в ее памяти, как от прикосновения пальцев, так и от видения его глазами. Он что-то прошептал возле ее горла. Его слова нашли путь к ее сердцу. Антониетта боялась, что полюбила своего темного поэта очень сильно. Она пробежала руками по его телу, прижимая его к себе, не желая, чтобы он когда-либо покидал ее. На протяжении всей ночи она обнимала его. Всякий раз, когда он будил ее, чтобы заняться любовью, она отвечала ему с нетерпением. Она любила мягкий шепот и совместный смех и не хотела, чтобы их время когда-либо кончалось.

Глава 13

Антониетта проснулась с ощущением опасности. Крошечные бисеринки пота выступили на теле, сердце колотилось от страха. Она пошарила рукой на прикроватной тумбочке в поисках своих темных очков, одновременно мысленно потянувшись к Байрону. Но вместо спокойствия она почувствовала темную зловещую пустоту. Ее легкие горели от нехватки воздуха. Где он? И что за монстр рыскал у нее за окнами в поисках способа проникнуть внутрь?

— Байрон, — позвала она его резко. Властно. — Где, черт возьми, мой рыцарь в сияющих доспехах, когда я в опасности? Просыпайся!

Хищные глаза следили за ней, сосредоточившись на единственной цели. Антониетта могла ощущать обжигающую злобу в этом пристальном взгляде.

Медленно, неторопливо она села и спустила ноги с кровати. Одной рукой подтянув простынь до подбородка, вторую она инстинктивно направила к собаке. Борзая сохраняла полнейшее молчание, но женщина могла чувствовать напряжение, вибрирующее в теле животного. Кельт был на стреме, его поза выдавала готовность к охоте.