Он больше не будет самым старым девственником в истории. Наконец-то он узнает какого это ощущать, как стенки лона женщины обхватывают твой член. Жаркий захват. Влажное сжатие, которое его руки никогда не смогут заменить.

Торин ухватился за корень дерева сбоку, в попытке удержать себя от нее… не могу это сделать, не могу взять ее. Хотя он по-прежнему чувствовал покалывание в тех местах, где она к нему прикоснулась…

Неужели уступить своему влечению к Кили действительно будет настолько ужасно? Особенно теперь? Худший урон уже нанесен. Она все равно умрет и…

Прекрати!

Он не мог рисковать и заразить ее сразу двумя болезнями. Тогда не останется никаких шансов на выживание. Если такие шансы вообще есть.

— Почему ты не связала жизнь с падшим ангелом? — спросил Торин.

— У меня уже был жених, а к тому времени, когда мы расстались, правда выплыла наружу. Падшие ангелы стали отравой для Хранителей, распространяя свое проклятие тьмы. Ох, и меня заперли.

Душу пронзило что-то жаркое и темное.

— Ты была обручена?

И на этом я зациклился?

— Да, — ответила Кили. — А что? — Она бросила в него ветку. — Неужели так удивительно, что кто-то когда-то посчитал меня настолько привлекательной, что захотел удержать навеки?

— Спрячь коготки, дикая кошечка. Я не хотел тебя обидеть. — Он не мог назвать то жаркое и мрачное чувство, бушующее внутри него, ревностью. У него не было причин для ревности. Торин назвал бы его… несварением желудка. Потому что так оно и было.

Какой мужчина смог завоевать ее сердце? Конечно такой, что заискивал перед ней. Она казалась такой нежной и хрупкой, что Торин с легкостью мог представить ее в качестве любимой сексуальной игрушки для порки, чтобы ее вынимали и играли с ней, когда появится желание. А оно, вероятно, появлялось часто.

Его несварение стало нарастать и впилось в другие органы.

— И где теперь этот парень?

— Не знаю. Наверное там, где без чьих-либо жалоб, может обезглавливать щенков и потрошить котят.

Отношения закончились плохо. Понял Торин.

— Послушай, — сказала Кили и вздохнула. — Я благодарна за разговор. Правда. Я никогда не стану твоей самой большой фанаткой, но готова признать, что ты не такой гончий пес, каким я тебя считала. Вот почему я все еще считаю, что нам нужно разойтись и возобновить нашу войну позже.

— Останься. Позволь мне позаботиться о тебе.

— Я не больна.

— Мы это уже проходили. Скоро будешь.

— Нет. Говорю тебе, я слишком могущественна. Ты никогда не встречал никого похожего на меня, так что не знаешь как я отреагирую на… — Мучительный кашель прервал ее отрицание. Кили сгорбилась, с усилием слишком большим для ее тела и прикрыла рот.

Прежде чем она умолкла прошло несколько минут. Она протянула свои дрожащие руки. Ладони были покрыты малиновыми пятнами.

Снова начал падать снег, но в этот раз его сопровождали яркие вспышки молний, исчерчивая небо. Торин осознал, что погода отвечала настроению Кили и понял, что это должно быть признаки страха и боли.

Кили, встретившись с ним взглядом, тряхнула головой.

— Нет. Нет.

Да.

— Ты инфицирована.

Менее чем через час, Кили выкашливала реки крови.

Менее чем через два, ее измучила лихорадка.

Кили пыталась что-то сказать Торину, повторяла что-то на подобии «дождь», «утонем» и «миньоны», но смысл этих слов был потерян для Торина.