Loading...
Изменить размер шрифта - +
Что значит — они так и не успевали раздеться.

Возможно, он мог бы уговорить женщин продолжить, но его отвращение к себе было слишком велико. Он преуспел на поле боя, но не освоил технику секса?

Унизительно. Сейчас он бы обменял то малое, что осталось от его верности принципам на телесное прикосновение, в отчаянии заполучить то, что когда-то презирал, не в состоянии бороться с врагами гнусными способами, он бы однажды… хотя бы… полюбил.

— Торин, — позвала Кили, и несмотря на напряжение, пронизывающее её голос, Торин среагировал с тем же обжигающим голодом, что и раньше. — Ты же понимаешь, что убил невинную девушку?

Он уселся в яму, которую вырыл, надел перчатки и прислонился головой к раскрытым ладоням.

— Да. — Взгляд Торина метнулся к Мари. Она должно быть знала о его состоянии, но какая-то часть ее поверила, что он не причинит ей вреда.

И теперь взгляните на нее.

— Торин, — снова позвала Кили. — Ты понимаешь, что я накажу тебя за это преступление?

— Ты не можешь причинить мне больше боли, чем я испытываю сейчас.

— Не правда. Знаешь, я слышала о тебе и твоих друзьях.

И какое отношение это имеет к происходящему?

— Объясни, что ты собираешься делать и, возможно, я решу внести свой вклад в этот разговор. — В противном случае, самое время искать путь на волю.

— Возможно, ты и худшая в мире ЗПКК, — ответила она, — но я довожу до истерики сильнейших мира сего.

Интересно, но не приемлемо.

— Ты меня отчитываешь или набиваешься в друзья?

— Замолчи! — Болезнь отпрянул словно трус, каковым и являлся. — Уверена, ты слышал об Атлантиде, — с легкостью продолжила она. — Чего ты скорей всего не знаешь так это то, что именно я устроила так, чтобы море поглотило остров, просто потому, что немного рассердилась на их правителя.

Правда? Или преувеличение?

Во всяком случае… это волновало его с тем же пылом, что и ее голос. Наконец-то. Противник моей мечты.

— Ты, воин, заслужил больше чем мое раздражение. Здесь у меня был лишь один друг. Один единственный. Она… была… моей семьей. — Последовала пауза, Кили шмыгнула носом. — Не по крови, а кем-то гораздо большим. Когда-то я была существом полным ненависти, но она научила меня любви. А ты забрал ее у меня.

Ее боль врезалась в Торина.

— Торин, — позвала она, и он инстинктивно понял, что это последнее затишье перед надвигающейся ужасающей бурей.

— Да, Кили. — Если она попросит его сердце — жизнь за жизнь — он отдаст его ей.

Разразился шторм, раскрывая ее хваленый характер.

— Я убью тебя, — закричала она. — Забью до смерти. — Решетки ее клетки гремели с возрастающим пылом. — Ты испытаешь агонию, о существовании которой даже не представлял, с тобой я сделаю то, что сделала со многими другими. Я сниму твою кожу теркой для сыра и сделаю в блендере из твоих органов смузи. Я буду бить твой череп, пока мозг не просочиться сквозь глазницы.

— Я… не знаю как на это ответить.

— Не беспокойся. Скоро я вырежу твой язык и использую его вместо половой тряпки — тебе больше не придется отвечать — никогда!

Камень упал в его камеру… первый из лавины гнева и горя, придающие ей силы, украденные сотнями лет заключения.

Я потерпел поражение. Он лишил эту женщину лучшего и единственного друга, оставляя ни с чем, кроме боли и страданий.

История всей моей жизни.

Он хотел, чтобы следующий его поступок убил бы его, но знал, что только заставит его жалеть о том, что не умер.

Быстрый переход