Я спокойная, рациональная женщина… ее новая мантра.

— Я не вижу никого вокруг. А ты?

— Конечно, вижу.

Камео напряглась.

— Что это должно значить?

Лазарь удрученно вздохнул.

— Я думал, что ты отчаянно смелая, не заботишься о том, что происходит вокруг, но оказывается — ты просто слепая. Это почти непереносимо. — Он положил руку на сердце. — Не хочу разочаровывать тебя, солнышко, но твои крутые баллы только что рухнули.

— Скажи мне! — настаивала Камео. В прошлый раз, когда Лазарь сказал ей, что она на самом деле не смотрит на то, что происходит вокруг, рядом с ними было настоящее чудище.

— Я сделаю кое-что получше. Покажу тебе. — Вдруг став серьезным, Лазарь наклонился и оказавшись нос к носу, заглянул ей в глаза. — Я могу видеть духов, и на короткое время могу поделиться способностью, связав наши разумы. Обращайся.

Камео попыталась отвернуться… но он был слишком настойчивым, слишком завораживающим, и каждый ее инстинкт кричал, что, если не будет осторожна, то полностью потеряет себя и никогда не найдет. Но Лазарь схватил ее за подбородок и удержал на месте, заставляя не прерывать связь.

В его черных, бездонных глазах прыгали огоньки. Потрескивали, дымились. Буквально дымились. Усики дыма протянулись от него и заполнили разделяющее их пространство. С каждым вздохом, Камео улавливала запах торфа и пепла. Ее ум затуманился, и мысли понеслись под откос. Он стал всем, что она видела, всем, что знала.

Всем, чего хотела.

— Что ты… делаешь… Перестань, — сказала она и подумала, что, кажется, покачнулась на ногах.

Лазарь отпустил ее, прерывая чары. Камео моргнула и покачала головой. Туман рассеялся. Опьяняющий запах исчез.

— Смотри, — сказал он мрачным тоном.

— Никогда не делай… — Что за черт? Что это такое?

Они. Были. Везде. Тела аллигаторов, человеческие головы… головы людей зомби. Они лезли на полки, медленно ползали по полу, и каждый смотрел на нее так, словно Камео представляла собой восхитительный шведский стол.

— Ты знал, что ежедневно умирает почти двести тысяч человек? — спросила она, голосом лишенным эмоций. — Я имею ввиду, в нашем мире. В другом нашем мире.

— А поскольку в этом нас осталось только двое, безусловно, мы следующие. Ты это пытаешься сказать?

Камео сжала оба своих кинжала.

— Нет. Я говорю, что собираюсь выполнить часть сегодняшней нормы, убивая этих чудовищ.

Баден, бывший хранитель Недоверия, стоял в центре круга из булыжников. Поднятая версия Стоунхенджа. Между каждыми из валунов висела стена тумана, и в том тумане, словно кино, проигрывались различные сцены. Сцены из жизни его друзей.

Камео нуждается в его помощи. Она не способна заглянуть за грубую внешность своего компаньона и не знала, что тот был еще худшим монстром, чем те что ее окружали. А Баден не мог ей сказать. Он был пленен здесь.

Жизнь оказалась паршивой, потому что он не просто пленен, а находился в одной ловушке с Кроносом, бывшем хранителем Жадности, и Реей, бывшей хранительницей Раздора — двое свергнутых правителей, которые остерегаются скромного слуги. Не ожидали его тут встретить. И ещё, здесь была Пандора. Она никогда не носила в себе демона, счастливица, но всегда жила с болью.

Их, всех четверых, обезглавили в естественной жизни, и все четыре духа покинули свои изуродованные тела и всплыли здесь, не в состоянии остановить путешествие… а теперь, не в силах уйти… где бы это ни было.

— Зачем ты себя так мучаешь?

Раздался за спиной Бадена нежный, сладкий голос.