Она заметила, что в зале собралась небольшая компания. Малкольм о чем-то размышлял над кубком красного вина. Иренхат сидел напротив него с совершенно ничего не выражающим лицом. Там также находился и МакНил, единственный человек в помещении с явно хорошим настроением. Клэр очень удивилась, увидев его здесь.

МакНил первым вскочил на ноги, и, сверкнув зелеными глазами, улыбнулся, отчего на его щеках проступили ямочки:

— Привет, Клэр!

— Привет, Ниал. Ciamar a tha sibh?

Его глаза заблестели, когда он подошел к ней и пожал ее руки:

— Отлично, девушка. У тебя был нелегкий день.

Клэр не смотрела на него, не в силах ответить на его улыбку.

— Для сильной женщины, которая помогла победить Морея, ты выглядишь не слишком довольной всем этим.

Она бросила быстрый взгляд на МакНила.

— Мы победили Морея?

Он помедлил с ответом:

— Лишь Древние это знают, Клэр. Но ты, кажется, завоевала их благосклонность. Ты теперь под защитой Фаолы.

Он полностью завладел ее вниманием.

— Так это была она?

— Да. Она разрешила мне мельком взглянуть на сражение в моем кристалле.

Клэр увидела, что он показывает ей кусок кварца молочно-белого цвета в золотой оправе в виде рук, и висящий на золотой цепочке, которую он носил на шее под лейне. Камень был размером с абрикос.

— Это и есть твой магический кристалл?

— Я никогда не знаю, когда мне будет позволено заглянуть в него, — с усмешкой произнес он.

Но ей нужно было знать.

— Малкольм тоже под ее защитой?

— Я не знаю, но даже если Морей вернется, то больше никогда не будет снова преследовать его. Только не после того, что Малкольм сделал. Я тысячи лет знаю этого Димхаана. Морей преследует только тех, кто слаб. Клэр, в сердце он — трус.

— Почему тогда было предначертано, что мы нанесем поражение Морею вместе?

— Ты спрашиваешь меня? Я не знаю планов Древних относительно будущего, девушка, — его улыбка стала еще шире. Он явно был в отличном настроении. — Я горжусь твоим господином. Он самый младший из нас, но с твоей помощью победил Морея. Малкольм доказал себе, что он — великий Повелитель, такое доказательство будет помниться сотни лет.

Затем он тихо обратился к Малкольму:

— Калум Леомхаин.

Клэр бросила взгляд на Малкольма. На миг они, не отрываясь, смотрели друг на друга, и ей не нужно было читать его мысли, чтобы понять, что он сильно расстроен. Ему было больно. А сейчас она делала ему еще больнее:

— Я тоже им очень горжусь, — она оторвала взгляд от Малкольма и спросила:

— Как ты только что назвал его?

— Львом, девушка. Лев-Малкольм.

Он заслужил это имя, подумала она, чувствуя, как ее сердце кольнуло, распинаясь от гордости.

— Я также горд за тебя, Клэр. Ты храбрая и хитрая, и в тебе есть сила. Ты дочь Иренхата во всех смыслах этого слова.

— Как давно вы знали об этом?

— Я не знал, но подозревал это.

— МакНил, а как насчет моих способностей? Как я смогла избежать смерти, когда выбросилась из окна в Торе? Неужели я стала невидимой, когда орды Морея искали меня? Нежели я обладаю исцеляющей силой? Что это дает мне?

— Ты — дочь Иренхата, — начал МакНил твердым голосом. — Не знаю, почему Древние наделили тебя этим даром, но ты такая не одна в этом мире. Есть тысячи мужчин и женщин, рожденных от Повелителей, у которых есть некоторая сила, но не способности, которыми должен обладать Повелитель, прежде чем произнести свои обеты. Все Повелители разные, Клэр.