|
Они жили сами по себе в замкнутом мире книг и безобидных хобби. «Тихушники», сидящие по вечерам дома, не были изгоями. Если кого-то из них прихватывали в соседнем микрорайоне, то вся школа могла встать на их защиту. Вопрос объявления войны одним микрорайоном другому зависел от причины конфликта – было то нарушение уличных законов или межличностные отношения. Псевдофеодальное устройство дворовой жизни устраивало руководство партийных органов и милицию. Разобщенная по дворам молодежь не задумывалась о переустройстве мира, о массовых протестах против диктата партии. Общественный порядок в микрорайоне, объединенном вокруг одной-единственной школы, был значительно выше, чем в районах без микрорайонного деления. Драки по схеме «двор на двор» исключались – все подростки учились в одной школе, ориентировались на одних и тех же уличных авторитетов. В 1980 году восьмиклассники всего Советского Союза писали выпускное сочинение по теме «Два мира – два детства». Юра Борзых как мог в сочинении превознес счастливое детство в СССР – единственной стране развитого социализма и как мог очернил детские годы подрастающего поколения в капиталистических странах. Вместо этого идеологически выдержанного, но насквозь фальшивого по содержанию сочинения следовало бы написать другое – на тему «Одно детство – два мира». Что мог знать обычный советский восьмиклассник о жизни на Западе, где было такое несчастливое детство? Ничего. К 1980 году молодежь уже не верила официальной пропаганде. Да и как можно верить телевизионным дикторам, если в любом репортаже из Нью-Йорка безработные парни все, как один, были в фирменных джинсах? «Монтана» или «Супер Перис» стоили в Сибири целое состояние – от 250 до 300 рублей. Какое же должно быть пособие по безработице, если заграничные бездельники могли себе позволить слоняться по подворотням в джинсах, на которые советскому рабочему надо два месяца трудиться, не есть, не пить, а только копить и копить каждый рубль с зарплаты? Ничего не зная о жизни за рубежом, советские подростки могли бы красочно описать свою жизнь, проходившую в двух параллельных мирах. В одном, связанном со школой или другим учебным учреждением, были пионерия, комсомол, ленинские уроки, коллективное чтение бессмертных трудов Леонида Ильича Брежнева «Малая земля», «Целина», «Возрождение». В другом мире, вечернем, внешкольном, были вино, сигареты, рок– и дискомузыка, разговоры взрослых на кухне. «Опять куда-то молоко пропало. В Африку послали или детей братской Камбоджи решили досыта напоить?» Два параллельных мира в сознании советской молодежи не существовали одновременно, они сменяли один другого в зависимости от обстановки. Утром комсомолец со сцены читал стихи о Ленине, а вечером рассказывал про него веселые анекдоты. Такое раздвоение жизни никому не казалось странным. Оно стало нормой бытия, когда говоришь не то, что думаешь, а делаешь не то, что хотел бы делать.
При возведении микрорайона 56—1/2 устоявшиеся реалии молодежной жизни решили не учитывать и построили комплекс зданий по оригинальной схеме: средних школ в микрорайоне было две – № 57 и № 41. Школы разделял общий стадион. Учащихся в школы набирали в разных частях микрорайона. Второй градостроительной ошибкой было переселение всего Предзаводского поселка в одну часть микрорайона – 56—2. Отставшие в культурном развитии от остального города лет на двадцать, бывшие жители промзоны не желали интегрироваться в современное общество. В праздники женщины перебегали из подъезда в подъезд с кастрюльками и салатами, по вечерам у подъездов бывшие соседи по баракам устраивали посиделки с песнями под гармошку. Мужики почти в каждом дворе играли на деньги в карты и домино, подростки были предоставлены сами себе. Любимого поселкового развлечения – охоты на крыс – здесь пока не было, так что школьники из 41-й школы начали потихоньку осваивать другую часть микрорайона, где им были совсем не рады. |
