|
Азиз ушел от ответа, а мог бы рассказать много интересного. В шестнадцать лет Али прошел жесткий отбор и был зачислен в школу подготовки разведчиков, специализирующихся на работе в странах Восточного блока. Полтора года молодой арабский разведчик стажировался в Министерстве государственной безопасности ГДР, затем под видом обычного студента два года учился в МГУ. Благодаря природным способностям Азиз в совершенстве освоил русский язык, неплохо говорил по-немецки. Вернувшись в Ирак, он быстро пошел вверх по служебной лестнице. Специализацией его была работа с советскими гражданами.
12 ноября в госпитале с самого утра поднялась суматоха, на каждом углу перешептывались: «Раис! Раис!» Карташов в шутку спросил: – Али, к нам едет президент? – Похоже на то, – мрачно ответил контрразведчик. – Обычно никто не знает график посещения Раисом военных и гражданских объектов. Он появляется внезапно, без предупреждения, но сегодня что-то поменялось. Азиз сходил к заведующему корпусом, вернулся крайне встревоженный. – Черт возьми! Он действительно может нагрянуть в любой момент. Лев, запомни: если Саддам Хусейн войдет к нам в палату и будет тебя о чем-то спрашивать, не вздумай смотреть ему в глаза. – Почему? – удивился Карташов. – Обычаи не позволяют? – Какие к дьяволу обычаи! Раису нельзя смотреть в глаза, если хочешь остаться в живых. Наш любимый президент обладает нечеловеческими способностями. Если ты посмотришь ему в глаза, он может счесть это за вызов и выжжет тебе душу. До конца дней своих ты будешь глупо улыбаться и кушать с ложечки. Я, майор разведки, еще не слышал о человеке, который бы остался в добром здравии, встретившись взглядом с Раисом. – Я русский. На меня его магия не подействует. – Хочешь поэкспериментировать? – усмехнулся Али. – Ну-ну, давай! Но учти: назад дороги не будет. К обеду палата Карташова преобразилась: между кроватями, у окна, поставили низкий столик. Солдат из охраны принес большую корзину с фруктами, на прикроватные тумбочки установил вазы с цветами. Медбрат вкатил штатив с капельницей. Следом за ним забежал главврач, дал указания дежурным медикам и умчался, словно за ним гналась стая голодных волков. На душе у Льва Ивановича стало тревожно. «Может, Саддам Хусейн не станет подниматься на второй этаж? – с надеждой подумал он. – В корпусе “Д” нет лифта. Зачем президенту по лестнице подниматься, время тратить? Пройдется по первому этажу и уйдет». Азиз перед визитом президента решил перестраховаться и спрятал радиоприемник в шкаф с одеждой. – Береженого бог бережет! – объяснил он. – Тишина! – крикнул офицер охраны из коридора. – Все по местам! В палату вошла симпатичная молодая женщина европейского происхождения в белом халате, велела Карташову лечь на кровать, вставила в вену капельницу, села на табурет рядом с больным – проконтролировать прием лекарства. Врач-мужчина из другого корпуса сел рядом с Азизом, стал стетоскопом слушать биение сердца раненого. – Али! – тихо позвал Карташов. – Зачем они мне капельницу поставили? – Молчи, ради бога! Это безобидный физраствор. От него еще никто не умер. Женщина потрогала лоб у Карташова, ободряюще улыбнулась. Лев Иванович, набравшись смелости, прикоснулся к ее теплой нежной руке. – Твоего нового врача зовут Эльза, – тихо, чуть слышно, сказал Азиз. – Она немка из Восточной Германии. Работает в корпусе «А». Из коридора донеслись голоса. В палату забежал солдат республиканской гвардии в парадной форме. Замер по стойке смирно у дверного прохода. «Господи, этот-то что изображает? – не понял Карташов. – Врачи пришли на осмотр и процедуры, а гвардеец что делает? Охраняет нас от иранских диверсантов?» Лев Иванович попытался лечь на подушку повыше, чтобы видеть, что происходит в коридоре. |
