– Карие. - Уильям снова поднес к губам стакан. - Или почти карие. Какого-то такого странного цвета…

– Так ты все же заметил цвет ее глаз. - Уильям почувствовал, что его начинает не на шутку раздражать самодовольная физиономия Дункана. - Жду не дождусь возможности самому заглянуть в глаза этой юной леди.

– Тебе никто не позволит соблазнять мою гувернантку, - предостерегающе произнес Уильям. - Если только ты не хочешь занять ее место и сам учить моих детей.

– Я и не мечтаю об этом, - вздохнул Дункан. - Ты обратил внимание на ее походку? Настоящая пантера, преисполненная сдержанной силы и грации.

– Она слишком высокая.

Уильям привык к хрупким женщинам, смотревшим на него снизу вверх и почти невесомым в его объятиях, когда приходилось вальсировать на балах.

– Ты можешь представить себе, что чувствует мужчина, когда его обнимают эти сильные ноги…

Черт побери, он легко может себе это представить! Слишком легко! Дункан никогда не умел вовремя остановиться!

– Она слишком худая.

– Слишком худая, слишком высокая, - передразнил Уильяма Дункан. - А ты чересчур разборчив! Особенно для бедного безутешного вдовца, которому отчаянно требуется жена, чтобы заботиться о его детях. Может быть, мисс… мисс…

– Мисс Прендрегаст.

– Может быть, мисс Прендрегаст сумеет стать ответом на этот вопрос.

– Нет.

– Нет? - Приподняв одну бровь, Дункан внимательно изучал полковника. - Но ведь Мэри умерла уже три года назад.

– Мэри была убита, - поправил его Уильям.

– Да, но это - не твоя вина, - как можно мягче заметил Дункан.

Сам Уильям, разумеется, считал иначе.

– За безопасность жены отвечает муж!

– Но полк ведь был на задании! Как ты мог знать, что Мэри выедет из лагеря и попадет в засаду русских?

Дункан был тысячу раз прав, но чувство вины не покидало Уильяма все эти годы.

– Я должен был отослать ее домой. Я должен был их всех отослать домой! Мы ведь знали, что в горах таится опасность.

Дункан встал, подошел к Уильяму и положил руку ему на плечо.

– Я знаю, ты любил Мэри, и сердце твое разбито, но…

Уильям стряхнул руку друга, подошел к окну и стал растерянно смотреть в парк. В этом-то и была главная проблема. Да, он любил Мэри, но жизнь с ней лишь доказала ему то, о чем он подозревал уже много лет. Ни одна женщина не способна завладеть его воображением так, как сложная военная операция, или привести его в такой восторг, как жаркая погоня за врагом. В его душе, одержимой страстью к войне, любви к женщине, даже самой прекрасной, не оставалось места.

И отчасти именно поэтому Уильям был твердо намерен схватить рано или поздно предателей, повинных в смерти Мэри, беззаветно любившей мужа, который так и не смог ответить на ее чувства в полной мере.

Им владело и двигало чувство раскаяния, но он даже не думал сказать об этом такому безнадежному романтику, как Дункан, считавшему, как и все вокруг, что Уильям страдает от разбитого сердца, утратив единственную любовь всей своей жизни.

– Мы добьемся справедливости! - с жаром произнес он.

– И мы все ближе к этому! - обрадованно воскликнул Дункан, снова усаживаясь на стул. - Но тебе необходима женщина! У мужчины есть ведь определенные потребности…

– Тебе виднее, - усмехнулся Уильям. - Ты удовлетворяешь свои достаточно часто.

– И могу сказать тебе, что это - отличный способ вылечить разбитое сердце.

В Индии Дункан тоже пользовался успехом у офицерских дочек, пока его не угораздило влюбиться в дочь лорда Баррет-Дервина.