Он был нежным и в то же время настойчивым. Он продолжал и продолжал целовать ее, побуждая ответить, разделить овладевшую им страсть.

Грудь ее сладко ныла, Саманта сомкнула бедра, стараясь избавиться от непонятного ощущения неловкости. Ей хотелось, чтобы все это прекратилось, и в то же время хотелось продолжать до бесконечности. Ей хотелось прижаться к его большому сильному телу, но остатки здравого смысла заставляли ее по-прежнему прижиматься к стене. Рука его, за которую держалась Саманта, вдруг задрожала. Саманта ответила на его поцелуй, неловко и смущенно, и в то же время со всей страстью, которую испытывала. И чем дольше длился поцелуй, тем безрассуднее отдавались они во власть желания.

Саманте хотелось, чтобы он сказал ей что-нибудь. Она хотела услышать…

Вдруг Саманта с тихим вскриком отвернулась от него, все тело ее напряглось.

Полковник Грегори выпрямился.

– В чем дело? Что не так?

– Мне показалось, я слышала, как захлопнулась чья-то дверь.

Полковник оглядел коридор.

– Это все ваше воображение.

Схватив Саманту за плечи, он снова склонился к ней. Но момент безудержной страсти уже миновал для них в эту ночь.

– У вас такие… необычные глаза, - хрипло произнес Уильям.

– Просто карие. Цвета грязи на дороге, - Саманта сама не понимала, что говорит.

– Нет же, сегодня они цвета меда, золотистые глаза, огромные и испуганные. - Взяв Саманту за подбородок, он поднял к себе ее лицо. - Знаете ли вы, что у вас очень выразительные глаза?

Саманта молча покачала головой.

– Я могу прочесть в ваших глазах ваши мысли.

– О нет! - испуганно воскликнула девушка. Слишком часто мысли ее были о нем и только о нем, и это были отнюдь не целомудренные мысли. Саманта отвела глаза.

Мистер Грегори усмехнулся:

– Вы могли бы соблазнить меня одними лишь своими глазами.

Встревоженная, Саманта снова посмотрела на него.

– Я не хотела…

– Я знаю. Этот поцелуй был ошибкой.

– Да. Конечно. Ошибкой.

Но, произнося все это, Уильям продолжал гладить ее плечи.

– Мы не должны больше этого делать.

– Нет. Никогда. - Саманта смотрела на свои босые ноги, стоявшие на холодном полу. Никогда еще она не ощущала так отчетливо каждую клеточку своего тела. И она никогда раньше не целовала полковника Грегори. Хотя сейчас ей казалось, что она всегда хотела этого где-то в тайных уголках своей души.

Но одно дело хотеть, другое дело делать это. Так долго и так дерзко. И ведь ей понравилось, еще как понравилось! И полковник прочел это по ее лицу.

Как она теперь посмотрит ему в глаза при свете дня? Ведь даже сейчас она не могла найти в себе силы взглянуть на него.

– Так о чем мы говорили… до этого? - голос его по-прежнему срывался. И в словах его ясно звучали нежность и симпатия.

При звуках его голоса сладкая дрожь охватывала Саманту. Но она должна, просто обязана прекратить это.

– До… до этого вы велели мне покинуть ваш дом, - Саманта от души надеялась, что он не замечает ее босых ног. Леди Бакнел не учила ее тому, как вести себя, стоя перед мужчиной босиком, но если женщине не полагалось без должных церемоний обнажать перед мужчиной даже руку, то босые ноги - это, должно быть, верх неприличия. - Вы хотели, чтобы я отправилась собираться немедленно?

– Нет, нет! То есть… я погорячился, - он закашлялся. - Я сказал то, чего не должен был говорить.