Уильям улыбнулся ей, и Саманта снова покраснела.

В комнате было тихо, а они стояли и смотрели друг на друга - два человека, у которых не было ничего общего и которых так много связывало.

Затем Эммелин спросила:

– Папа, а ты и на математику останешься?

Стряхнув с себя оцепенение, Уильям опустился на корточки перед Эммелин.

– Почему именно на математику, малышка?

– Потому что вычитание очень трудное.

– Только не для тебя, ты ведь самая умная из моих дочек, - громким шепотом произнес он.

– Вовсе она не самая умная! - воскликнула Кайла.

Уильям протянул руки, и дети подбежали к нему, чтобы обнять его. Они давно не обнимались вот так, все вместе, и Уильяму казалось, что, подняв голову, он увидит Мэри, глядящую с улыбкой на свое семейство. Но он увидел Саманту, и это вдруг показалось ему абсолютно правильным. Мэри понравилась бы Саманта с ее добротой, ее преданностью, ее любовью к детям.

Агнес стояла чуть в стороне, наблюдая за тем, как он смотрит на Саманту. Уильям протянул руку своей взрослой дочери, и она с улыбкой протянула ему свою, которую он поднес к губам и поцеловал со всем почтением, которое полагалось теперь выражать этой девочке-женщине.

Уильям обнял их всех вместе и каждую в отдельности и заверил Кайлу, что именно она - его самая умная дочь, если не считать Генриетту, Мару, Вивьен, Агнес и Эммелин. После этого полковник Грегори подошел к Саманте: и почтительно поклонился единственной гувернантке, которой удалось взять верх над его непослушными дочурками.

– Вы творите в этой классной комнате настоящие чудеса, - искренне сказал он.

Саманта посмотрела на него серьезно и печально.

– Спасибо, полковник. Мне доставляет огромное удовольствие общаться с вашими девочками.

Уильям снова обвел взглядом свое семейство.

– Ваши платья уже готовы?

Они все заговорили одновременно, но полковник знаком призвал их к молчанию и указал на Агнес.

– Еще не совсем, папа, но скоро будут готовы, - ответила она. - Нам постоянно устраивают примерки.

– Это так скучно, - пожаловалась Генриетта.

– Я скажу портным, чтобы они прекратили работу, раз моей дочери скучно.

– Нет, нет! - испуганно воскликнула Генриетта. - Я притворяюсь, что я принцесса, у которой скоро первый бал, и совсем забываю о них. Вспоминаю, только если они уколют меня булавкой.

Все девочки со вздохом согласились.

– Мне не терпится увидеть вас в новых нарядах, - сказал Уильям. - А теперь мне надо идти распорядиться насчет праздника, а вас ожидает математика, - он потрепал по щеке Эммелин, затем Агнес, затем, сам не понимая, что делает, - стоящую рядом Саманту.

Девушка испуганно вздрогнула.

– Полковник Грегори! - воскликнула она. - Я ведь не одна из ваших дочерей!

Ее невольное движение и гневная отповедь только раззадорили его.

– А я вовсе не перепутал вас с одной из них, - сказал Уильям, глядя на нее горящим взглядом, говорившим яснее ясного, что он помнит события прошлой ночи и не позволит забыть и ей.

Густо покраснев, Саманта сжала губы и посмотрела на него взглядом женщины, которую невозможно завоевать. Разве что самым нежным оружием.

– Хорошего вам дня, мисс Прендрегаст, девочки.

Повернувшись, он вышел из классной.

Не одна из его дочерей! О да, он сознавал это каждой клеточкой своего тела.

14.

Уильям нашел Терезу там, где и ожидал, - на веранде, которую она успела, как и обещала, превратить в центр подготовки приема. Стол перед нею был завален списками, карточками и конвертами.