Дворецкий наверняка также был искушен в подобных вопросах. Но все же он счел нужным сказать:

– Не могли бы вы, сэр, для новых слуг пояснить, что вы имеете в виду?

– Мне вряд ли понравится, если кто-то из гостей прикарманит столовое серебро. - Уильям скорчил шутливую гримасу. - Иногда, к сожалению, такое случается.

Миттен и другие слуги угрюмо кивнули.

– И это подводит нас ко второму поводу пригласить вас всех сюда. Миниатюра с изображением моей покойной жены, которую я хранил на своем столе, исчезла.

Саманта почувствовала, как все похолодело у нее внутри.

Слуги испуганно переглядывались.

– Я знаю, что жизнь иногда преподносит неприятные сюрпризы. Может быть, во время уборки…

Все посмотрели на горничную, убиравшую первый этаж. Но та покачала головой.

– Если кто-то из вас - любой из вас - разбил случайно рамку или случилось что-то еще, столь же неприятное, и вам не хочется признаваться в этом, я обещаю отнестись с пониманием. - Полковник Грегори был сейчас настоящим командиром. Суровым и мудрым. - Пусть тот, у кого находится миниатюра, принесет ее мне. Я обещаю не наказывать виновного. Или просто поставьте ее снова на стол, и я не буду задавать никаких вопросов. Но, пожалуйста, верните эту вещь. Она очень дорога мне.

Саманта оглядела собравшихся, пытаясь угадать виновного.

Все слуги молчали и выглядели либо смущенными, либо обиженными. Дети стояли со слезами на глазах. Агнес тоже разглядывала присутствующих, а Мара стояла, закусив губу.

Полковник Грегори также внимательно изучал слуг и домашних. На секунду его взгляд остановился на Саманте. Но он не пытался уличить в ней воровку. Взгляд его был теплым и нежным, и Саманта поймала себя на том, что переминается с ноги на ногу, как человек, которому очень хочется убежать. Или кинуться к Уильяму и спрятать лицо у него на груди. В холле были все, кто жил в доме. И все наверняка заметили, как густо покраснела Саманта.

Девушка опустила глаза. Если они действительно заметили, что с ней происходит, то вполне могут принять ее смущение за вину. Ведь даже полковник Грегори умудрился обвинить ее в краже меха с виски, хотя ничего не знал о ее прошлом.

Саманта расправила плечи. Ей следует помнить, кто она, и не обольщаться по поводу проявленного к ней интереса.

На лестнице послышались шаги, заставившие всех обернуться. Леди Маршан стояла наверху в темно-синем платье, расшитом серебряными цветами и подпоясанном серебристой лентой.

– Извините, - она поднесла к губам руку в серебристой перчатке. - Я, кажется, прервала вас. Я собиралась позавтракать.

– Отличный план, - полковник Грегори улыбнулся Терезе.

Саманта стиснула зубы. Она должна, просто обязана преодолеть свою необъяснимую неприязнь к леди Маршан. Тереза практически не замечала Саманту, и у нее были на то причины. Она прекрасно знала, как и сама Саманта, что гувернантка не может стать помехой ее положению в этом доме - положению будущей жены его хозяина. А на следующей неделе Саманта вообще не увидит, скорее всего, ни леди Маршан, ни полковника Грегори, ни кого-либо из гостей. Разве что ее призовут в гостиную сопровождать девочек. А когда леди Маршан выйдет замуж за Уильяма, она наверняка захочет привезти в дом собственных слуг. Наверное, она уволит и Саманту, и у Адорны не будет поводов для недовольства ее возвращением в Лондон.

Так что леди Маршан вполне может стать ее освободительницей. Саманта должна быть благодарна этой женщине. И уж конечно, необходимо удержаться от соблазна и не передразнивать скользящую походку и вечно хлопающие ресницы графини.

– Пройди на веранду, Тереза, - продолжал мистер Грегори. - Тебе скоро подадут еду.

Леди Маршан прошествовала наружу, словно фея, за которой струился волшебный серебристый шлейф.

Полковник Грегори снова повернулся к слугам.