– Трубы, Патч! – прокричал Генри. – Ну же, вставай! Трубы!

Мальчик всё вспомнил. Быстро подобрав посуду, он повернулся к двери ровно в тот момент, когда из проёмов выступили металлические трубы. Густая жижа потекла из одной, широкой, а из другой хлынула вода. Мальчик оказался рядом как раз вовремя, чтобы успеть подхватить половину своего обеда – остальное вывалилось на пол, прямо в гниющую кучу.

Патч осторожно изучил содержимое миски. Это оказалась вязкая каша с частичками хрящей. Он осторожно попробовал её, ожидая, что блюдо окажется совершенно несъедобным, но всё оказалось не так плохо. Правда, съев это месиво, мальчик всё равно чувствовал голод. Он оглядел то, что пролилось на пол, потом взглянул на остатки еды, которую сбрасывали Невинному Джеку, когда тот уже не вставал с постели и лежал как груда тряпья в дальнем углу камеры.

Наверняка можно как-нибудь аккуратно поддеть сегодняшнюю кашу? Так, чтобы не подцепить тухлятину вместе с… личинками?

«Нет!» – приказал он себе. Интересно, сколько времени нужно человеку, чтобы совсем опуститься и начать есть кашу прямо с пола?

Кем он сам станет через год? А через десять лет?

Отставив пустую миску, мальчик подошёл к окошку, откуда можно было увидеть мир. Сияло солнце, и, встав на цыпочки, он разглядел верхушки деревьев далёкого леса. И понял, что никогда больше не сможет там погулять, ощущая солнечные лучи на своём лице.

Патч всхлипнул, упал на колени и замер, утопая в захлёстывающей душу жалости к самому себе.

Непонятно, сколько времени прошло, но вдруг послышались шаги. Они приближались к его двери.

Щёлкнул замок. Мальчик поднялся, в этот же миг тяжёлая дверь открылась. На пороге стоял Эрнер в чёрно-фиолетовом наряде Высшего Флейтиста. В руках у него был кошель и какой-то свёрток. За спиной маячил стражник, ещё более крупный, чем Фарнел.

Эрнер вошёл в камеру, и дверь захлопнулась с гулким эхом. Юноша огляделся и заметил щель в между стеной и полом, которая вела в камеру Генри. Подняв одеяло, он тщательно её заткнул.

– Ну что за манеры! – приглушённо прокричал Мутный Генри. – Я вообще-то хотел бы послушать, что у вас там происходит!

Эрнер повернулся к своему другу.

– Лучше нам поговорить без свидетелей, – сказал он. – Я пришёл не один.

Рен выглянула из кошеля. Патч протянул руку, и тайная гостья запрыгнула к нему на ладонь, взбежала на плечо и лапками обняла за шею.

Мальчик широко улыбнулся, не сдерживая слёз.

– Я так рад видеть вас обоих, – прошептал он.

Эрнер с улыбкой кивнул.

– Она очень милая, – сказал он, – и отлично научилась говорить на мерисаксе, даже удивительно, что так быстро, ведь раньше никогда не изучала этот язык. – Да, она умница, – ответил Патч и посмотрел на Рен, которая с гордостью кивнула.

– Ещё какая! – согласился Эрнер. – Знаешь, нас с Магистром Стоуном отправляют на следующее задание, и, боюсь, Рен будет со мной небезопасно. Я предложил оставить её кому-то из своих друзей, кому доверяю, но она не хочет, чтобы я вообще кому-то о ней говорил. К тому же Рен отчаянно хочет к тебе. Теперь, когда ты в камере, ей тут наверняка будет лучше. А я вернусь через пару недель.

– А ты что-нибудь узнал по поводу заклятья, которое на её наложили? – спросил Патч.

– К возвращению очень надеюсь узнать ответ на этот вопрос! – Он показал другу конверт с печатью Высшей Стражи.

Патч прочитал вслух, кому оно адресовано.

– Брат Тобиас, аббатство Марвил…

– Именно, – подтвердил Эрнер. – Я спросил Магистра Стоуна, есть ли кто-то, способный снять проклятие Колдуна, учитывая… ну, ты понимаешь, учитывая отношения флейтистов с колдунами.