* * *

    Навсегда! Эта мысль ужасала Майю. Шагая вслед за мужчинами по темным коридорам, она следила за скользившими по стенам лучами света Каменная поверхность была шероховатой, носившей следы отбойников, и Майе слышались хрипы и стоны людей, рубивших в этом подземельнее неподатливый гранит. Те, которых они спасли, выглядели изнуренными, израненными и истощенными - похоже, только присущее тхарам упрямство помогло им продержаться. Живые скелеты, думала Майя и вспоминала другие картины, такие же страшные: руины Ибаньеса, развалины на месте дома их семьи и обгоревшие кости родных. Здесь, в этих катакомбах, тоже умирали люди, знакомые и незнакомые ей, но со всеми она ощущала кровную связь, объединяющую человека с человеком перед лицом угрозы. Когда-нибудь я это нарисую, решила она: мрачную галерею, толпу невольников с рубилами и молотками, а на заднем плане - огромную фигуру дроми. Даже не фигуру, а жуткую тень, что нависает над людьми…

    Однако не все пришельцы казались ей такими чудовищными и страшными. Их дроми определенно был другим - хоть не человек, но существо, не пожелавшее участвовать в убийствах. Марк сказал, что он отщепенец, изгой, но, возможно, все дроми со временем станут похожи на него?.. Майе так хотелось в это верить! Такая перемена оправдала бы гибель тысяч дроми и тысяч землян - тех, что сражались на Тхаре, и тех, что вели войну в Галактике, среди пылающих светил. Ей мнилось, что жертвы не могут быть бесцельными и что добро восторжествует над злом, пусть не сейчас, не в данный момент и не в этой жизни, но в будущем - непременно. Конечно, то была иллюзия; Вселенная приемлет жертвы равнодушно, не знает ни добра, ни зла, а у разумных существ такие категории несхожи. Добро и зло, в отличие от мировых констант, физических законов и уравнений математики, не являются понятиями универсальными, и каждая раса, каждый народ определяют их по-своему.

    Но иллюзии все-таки необходимы. Те иллюзии, что поддерживают людей в трудные годы, даря надежду и забвение, имеют странное свойство превращаться в реальность. Никто не скажет, сколько нужно для этого времени и как возводить воздушные замки, что вдруг обретают прочность пирамид, однако есть какой-то тайный алгоритм подобного строительства. И Майя, чистая душа, по крайней мере знала, какие камни кладутся в фундамент постройки: любовь, понимание и терпение.

    Ускорив шаг, она приблизилась к Марку, коснулась его плеча и ощутила, что этот секрет ему тоже известен.

    * * *

    Отряд вытянулся в тоннеле двойной шеренгой: люди с тяжелыми метателями на плечах, роботы, груженные остатками боеприпасов, два горных кибера под водительством Роя Макклоски и платформа со взрывчаткой. Старшие групп сошлись посередине, сверили показания таймеров: было двадцать два ноль пять. Ночь уже распростерла крылья над Западным Пределом, и над прибрежной равниной, как обычно, дул холодный ветер с моря. Дроми не любили холода и темноты.

    Марк кивнул Рою Макклоски.

    - Ваше слово, старший.

    - В конце этого тоннеля пробит наклонный штрек, который выведет нас в вестибюль перед шахтой Эттерби. Будем спускаться под углом примерно двенадцать-пятнадцать градусов. Здесь, - геолог ткнул пальцем вверх, - до поверхности метров двадцать, а шахта лежит гораздо глубже. Мои киберы постарались выровнять пол, но все же идите осторожнее. Из вестибюля двигаемся прежним путем: восемь километров до тупика и четвертого вентиляционного колодца.

    - Есть вопросы? - спросил Марк.

    - У нас сотня человек и пятьдесят восемь УБРов, - напомнил дед Федор. - Будем подниматься в два приема, командир? Я имею в виду эту щель для вентиляции… Пару человек УБРу не вытянуть - в скафандрах и с оружием мы тяжеловаты.