— Будь ты проклят, индейский подонок! — крикнул, задыхаясь, Билли-Бой. — Будь ты проклят! — За его спиной послышался тихий смех Тони. Неужели она не понимает, что его сейчас убьют?

В этот момент индеец, которому надоела эта игра, видимо, решил, что пора кончать. Он сделал выпад вперед — и нож Билли-Боя отлетел в сторону. На запястье Билли-Боя появилась глубокая рана. Еще один выпад — и индеец воткнул нож в живот противника. Тот вскрикнул и замертво рухнул на пол. Все было кончено.

— О Боже! — воскликнула пораженная Тони. — Я никогда не видела ничего… Вы были прекрасны… как дикое животное… Как настоящий мужчина… Как восхитительна мужская сила! Чего же вы ждете? — Маленький револьвер выпал из ее руки. Тело Тони напряглось, а голос дрожал от волнения. — Ну же! Вы же видите, я готова отдаться вам! Я у ваших ног! Можете делать со мной все, что хотите! Он изнасиловал вашу женщину, верно? Так отомстите же за нее! Око за око, зуб за зуб. Разве не за этим вы пришли сюда? Билли-Бой был моим любовником, и теперь вы можете овладеть мною так же, как он сделал это с вашей женщиной. Возьмите меня… Изнасилуйте меня! Разве это не та месть, к которой вы стремились?

Он молча стоял перед ее кроватью, лихорадочно обдумывая ситуацию. Жажда мести постепенно оставляла его, вытесняемая вожделением. Он не отрываясь смотрел на ее обнаженное тело и понимал, что не совладает с животным инстинктом. Перед этой женщиной трудно было устоять.

— Сколько у тебя еще припрятано оружия?

— У меня только этот револьвер, милый. — Тони подняла грудь и раздвинула ноги. — Если ты настоящий мужчина, то, может, ты так же сразишься и с этим?

— Ты чертовски хорошая сучка, Мессалина.

— Да… А ты настоящий самец и будешь трахать меня так, как я того хочу. Ты ведь тоже хочешь этого? Ну давай же! О Господи! Побыстрее!

Она приняла его так жадно, с такой страстью, словно и впрямь была сукой, вцепившейся в кобеля, самкой, знающей лишь вожделение. Тони обхватила его руками и ногами, вонзив в его израненную спину свои длинные ногти. Он грубо схватил ее и подмял под себя. Ее движения становились все чаще и ритмичнее, а стон сменился глухим шепотом.

Он прикрыл ее рот рукой, но она стала вдруг кусать его пальцы. Ее тело дрожало от страсти.

Маноло быстро поднялся, подошел к мертвому Билли-Бою и снял с него скальп. — Послушай, Мессалина, — сказал он. — Здесь лежит мертвец, заливший кровью твой прекрасный персидский ковер. Тебе пора подумать о том, как ты объяснишь его смерть. Может, лучше связать тебя, чтобы это выглядело как нападение?

— Но ты же не собираешься уйти сейчас? До рассвета еще далеко, и, если ты не боишься, я могу потянуть за шнур, и Бен тотчас же принесет сюда немного вина. Он не войдет в комнату, пока я не разрешу ему. Он может оставить вино под дверью. Ну как?

Тони провела рукой по его спине.

— Команчи… Интересно, много ли этой крови течет в твоих жилах? Все эти шрамы… Неужели тебя так сильно били в тюрьме? Ты кричал, когда тебя били?

— У меня нет времени для разговоров с тобой, — тихо сказал он и оттолкнул ее. — Когда-нибудь ты сама узнаешь, что это такое.

— Не уходи, команчи! Я знаю, ты не доверяешь мне, но сейчас, когда я избавилась от него… — Она посмотрела на тело Билли-Боя. — У меня сейчас нет надежного защитника. Подумай об этом, хорошо? Я была бы счастлива, если бы ты согласился работать на меня, помогать мне.