Попытки тетушки Селины и Пьера уговорить ее остаться во Франции ни к чему не привели. Джинни к тому времени твердо решила вернуться в Мексику. Она отправилась на корабле из Франции в Веракрус и нашла пристанище на этой гасиенде, где когда-то после долгих месяцев ожидания и надежды вновь обрела Стива. Она не вняла и просьбам отца и Сони приехать домой, хотя те засыпали ее письмами.

Джинни хорошо помнила Мексику, во всяком случае, эту ее часть, но ее мучило то, о чем она так подробно писала Соне:

«Я не могу допустить, чтобы мои дети услышали все гнусные сплетни, узнали всю чушь, которую публикуют наши газеты. Они не должны этого знать. Мне наплевать, что думает общество о моей поездке в Мексику. Очень жаль, Соня, но я привыкла поступать так, как считаю нужным!»

Дети очень напоминали ей Стива, каждый по-своему. Сын унаследовал черные волосы, бронзовую кожу Стива и ее глаза. А дочь Лаура Луиза была темноволосой и голубоглазой, как и ее отец. Увидит ли когда-нибудь Стив своих детей?

При каждом воспоминании о Стиве Джинни испытывала тягостное чувство. Именно оно побудило ее уехать на время в Европу. Теперь же она более всего тревожилась за его жизнь. Мысль о том, что с ним случилось что-то ужасное, повергала ее в отчаяние. Страх за него тяжелым камнем лежал у нее на сердце. Порой это становилось невыносимым.

Она переехала в большой дом дона Франсиско по его настоянию. Его приглашение передал ей ее старый друг Ренальдо Ортега. Все было здесь как в старые добрые времена, и если бы дети не напоминали ей о том, как много прошло времени, Джинни казалось бы, что время остановилось. Она жила в тех же комнатах, как и в те давние времена. Они когда-то принадлежали матери Стива. Одну из них сейчас занимали ее дети и их няня. Джинни узнала и старых слуг, которые работали здесь и прежде. А самое главное — она снова ждала Стива, как и тогда.

Джинни частенько напоминала себе, что все изменилось. Сейчас у нее близнецы, о которых она должна заботиться, хотя до сих пор не привыкла к тому, что стала матерью двоих детей. Последние два месяца беременности были очень трудными.

— Как они похожи, мадам, — сказала ей акушерка, принимавшая роды. — Какая удача! Их отец будет счастлив! — Открыв глаза и взглянув на младенцев, Джинни удивилась, что не умерла от этой невыносимой боли.

Стив. Обрадуется ли он детям? Поверит ли когда-нибудь, что это его дети?

Хорошо, что хоть дон Франсиско не усомнился в том, кто их отец. Он показал ей миниатюрный портрет своей дочери, матери Стива, в детстве. Даже одного взгляда на ее темно-голубые глаза было достаточно, чтобы увидеть, как похожа на нее Лаура Луиза.

Стив непременно заметит это, когда вернется. Но вернется ли он? Куда он отправился, оставив свою любовницу? На этот вопрос, мучивший ее уже несколько месяцев, Джинни надеялась получить ответ сегодня. Она уже не могла больше выносить эту тягостную неизвестность. «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца», — подумала она. Джинни и приехала сюда лишь для того, чтобы узнать о Стиве. У мистера Бишопа должна быть хоть какая-то информация. Иначе зачем он прибыл бы сюда?

«Не хочу и думать о плохом, — повторяла она про себя, направляясь в кабинет деда. — Бишоп что-то знает про Стива, но я не должна показывать ему, что очень встревожена».

Джим Бишоп сидел в глубоком кресле и, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке. Он, как всегда, был в своем старомодном пиджаке. Рядом с ним на столике стоял стакан с вином. Когда Джинни вошла в кабинет, он быстро поднялся.

«Значит, мне все-таки позволили поговорить с ней наедине», — подумал Бишоп, склоняясь над рукой Джинни. Он заметил, как холодна ее рука, и понял, что за ее внешним спокойствием таятся глубокие переживания. «Ее сдержанность выше всяких похвал», — подумал Бишоп и с удивлением отметил, как она похорошела после родов.