Покинув Сан-Антонио, Ренальдо и Джинни молчали, погруженные в свои мысли. Даже словоохотливая сеньора Армиджо устало закрыла глаза.

Ренальдо с тревогой думал о том, что ждет их в Бароке, а Джинни размышляла о встрече с Ринейт Мэден, с которой свел ее в Сан-Антонио мистер Бишоп. Эта встреча вызвала у нее противоречивые чувства.

Сан-Антонио вернул Джинни к дням ее бурной молодости. Именно в этом городе она впервые увидела Стива.

— Ринейт категорически отказывается видеть своего мужа и даже не хочет написать ему письмо, — сказал мистер Бишоп. — Она постоянно говорит, что покончит с собой, дабы не позорить мужа, и утверждает, что никогда не посмеет взглянуть ему в глаза. Это ее собственные слова, мадам. Скажу вам откровенно, миссис Морган, я не знаю, что теперь с ней делать. Вероятно, мне следовало оставить ее в семье капитана Альтамонте, но я подумал, что она располагает ценной для вас информацией. Например, может рассказать вам о людях, с которыми вам придется встретиться на месте.

— Мне кажется, мистер Бишоп, — с легким раздражением заметила Джинни, — что вам неведомы ни жалость, ни сочувствие. Вы рассчитываете лишь на помощь этой несчастной женщины, на то, что она может оказаться полезной вам. И это после всего, что ей пришлось испытать!

Ринейт начала разговаривать с Джинни только после того, как та рассказала ей о своем печальном опыте.

В ту ночь, когда Дэйв был арестован и отправлен в тюрьму, люди Тони Лэсситер схватили Ринейт и привезли ее к Николасу Бенуа. Тот встретил Ринейт ухмыляясь и предложил ей защиту и покровительство, видя, что она до смерти перепугана и избита. Она отчаянно сопротивлялась похитителям до тех пор, пока один из них не ударил ее.

— Поверь мне, малышка, — сказал ей судья Бенуа, — ты здесь в полной безопасности. Ты же знаешь, на что способна Тони Лэсситер, не так ли? Я не причиню тебе зла. Я всегда восхищался тобой и готов оказать тебе любую услугу. Такая прекрасная женщина должна жить в роскоши и богатстве. Ты засияешь как алмаз…

Несмотря на ее слезы и протесты, он все же оставил ее в своем доме, окружив такой роскошью, о которой она прежде не подозревала. При этом он не трогал Ринейт, но относился к ней как к домашней собаке. Она должна была каждый день надевать шелковые платья, прекрасные ночные рубашки и пользоваться баснословно дорогими духами. Ринейт пришлось подчиниться, поскольку он отнял у нее старую одежду.

Каждый вечер он заставлял Ринейт спускаться в столовую и ужинать с ним. При этом сам Бенуа надевал вечерний костюм.

Это продолжалось целую неделю, и за все это время он не предпринимал никаких попыток овладеть ею. Бенуа лишь целовал ей руку, перед тем как она отправлялась в спальню. Таков был старый обычай.

Ринейт поведала Джинни, что он всячески подчеркивал отцовский характер заботы о ней. Он даже сказал ей однажды, что всегда мечтал о хорошенькой белокурой дочери, такой, как Ринейт.

А потом наступила та ночь, о которой она до сих пор не могла забыть. Он, видимо, подсыпал ей что-то в вино, так как у Ринейт закружилась голова и она ничего не помнила до тех пор, пока не проснулась утром в одной постели с ним. С тех пор он уже не был с ней добр и вежлив, а вел себя как грубый самец.

Он делал с ней все, что хотел, даже использовал ее как мальчика, а через некоторое время стал предлагать ее своим друзьям, в частности толстому и мерзкому полковнику Вэнсу.

Пресытившись Ринейт, он выпроводил ее из дома вместе с каким-то смуглым человеком, приехавшим поздно ночью в его дом. Тот, как выяснилось, был сводником. Он бил ее и запугивал, обращаясь с ней еще хуже, чем сам Бенуа. Он таскал ее с собой из одного приграничного города в другой, пока, наконец не продал ее хозяйке публичного дома в Матаморосе, которая набирала белокурых американок.