Джинни, как сообщили князю, вернулась домой рано и сразу же ушла к себе, сославшись на головную боль.

— Возможно, ей нужно сменить обстановку, — с улыбкой произнес князь, откусывая кончик сигары. — Сэр Эрик собирался пригласить нас в свой загородный дом на полуострове, недалеко от местечка Ралстон. Попробую узнать, что Вирджиния думает об этом.

С этими словами он поднялся и направился к лестнице, а сенатор смотрел ему вслед.

Саркановым в доме сенатора предоставили отдельные спальни, объединенные гардеробной. Теперь князь быстро прошел через эту комнату, на ходу завязывая пояс расшитого халата. Дверь в спальню Джинни оказалась незапертой, да у нее и не было причин запирать ее.

Очень осторожно князь приподнял простыни, покрывавшие ее стройное тело. Какой плавный изгиб бедер и небольшие, прекрасные груди! Она подложила одну руку под подушку и зарылась в нее лицом. Джинни спала глубоким сном, по подушке разметались ее золотисто-медные волосы. По ее тихому, едва заметному дыханию князь понял, что перед сном она приняла еще один «магический» порошок. Итак, Джинни все еще пыталась распрощаться с прошлым.

Через минуту Иван снял халат, небрежно швырнул его в сторону и прилег рядом. Он натянул на себя простыни. Джинни шевельнулась и даже застонала во сне, но проснуться не смогла. Даже не прикоснувшись к ней, Иван лег на спину, закинул руки за голову и молча уставился в потолок. Мысли его, по-видимому, были приятными, ибо он улыбался.

Это улыбающееся лицо и увидела Джинни, открыв утром глаза.

— Когда…

— Вчера вечером, любовь моя. Я даже поставил перед собой цель — вернуться как можно раньше, но, увы, мне сказали, что ты уже легла из-за головной боли. Тогда я решил, что не обижу тебя, если лягу рядом.

Она замигала, словно пытаясь осмыслить его слова, но, едва попыталась двинуться, оказалось, что Иван прижал локтем ее волосы.

— Тебе бы не следовало…

— Не следовало что? Приходить к собственной жене и ложиться к ней в постель — ты это имеешь в виду? Но отчего же? Мы женаты — к тому же мне намекнули, что я слишком часто пренебрегаю своим супружеским долгом. Да и в самом деле, глядя на тебя и видя, как ты прекрасна, я начинаю понимать, что лишаю себя слишком многого.

Джинни удивленно посмотрела на улыбающегося князя Ивана, глаза которого, однако, оставались холодными и походили на кусочки зеленоватого стекла. Выражение этого лица она не могла разгадать. Джинни подумала, что, если князь попытается овладеть ею, а она станет сопротивляться, это будет выглядеть несколько театрально. Ее не покидало ощущение, что князь Иван хочет за что-то ее наказать, но за что?

— Дорогая, у тебя удивительное тело — стройное и упругое. Сомневаюсь, что на свете есть хоть один мужчина, способный устоять перед твоими чарами.

Когда князь Иван предавался с Джинни любви, в его манере поведения чувствовался автоматизм, хотя ласковые и даже льстивые слова, которые он нашептывал ей, несколько возбуждали ее. Джинни казалось, что даже в минуты страсти он не забывается и словно наблюдает за происходящим со стороны, отмечая ее реакцию. Хотя князь был весьма умелым любовником и старался доставить Джинни удовольствие, она внутренне от него отстранялась, стараясь сделать так, чтобы он побыстрее удовлетворил свою похоть и оставил ее в покое.

В это утро произошло то же, что и всегда: поначалу тело ее непроизвольно напряглось, когда Иван начал стягивать с нее рубашку, а потом Джинни закрыла глаза, предоставив князю полную свободу действий.

Джинни радовало, что князь Иван не страдает избытком воображения.