До ужина оставался всего час, так что, нужно как можно быстрее приводить себя в порядок, опаздывать на трапезу считалось верхом неприличия.

— Ты ведь понимаешь, — произнесла Юлия, пока он мыл голову, — что дед не отец, и его отговорка, что ты без понятия, что случилось в городе, не устроит. Думаю, скоро ему доложат о стычке в Астре, в результате которой сгорело четыре дома, и два пострадало от огня. Они приволокут с изнанки тела и быстро выяснят, кому они принадлежат, а додумать, с кем сражались вольцы и кто их убил, ему труда не составит. Наезжать он за это на тебя не будет, но без присмотра больше не оставит.

— Пусть докажет, — отфыркиваясь от воды, ответил Константин. — Кстати, Дрозда брать на ужин?

— Нет, конечно, — тут же ответила боярышня, — ему еду сюда доставят. Днем были переговоры, и он твой страж и сопровождающий. Был бы Сава жив, и его бы пришлось взять. Но сейчас ты приглашен за стол боярский, как гость, это высокая степень доверия, и явится с телохранителем — это как заявить на весь дом, что ты хозяевам не доверяешь. Лучше уж деду в тарелку плюнуть, чем такое.

— Так я им и не доверяю, — усмехнулся Константин и, вытершись огромным полотенцем, прямо голышом вышел из ванны.

— Не бойся, не отравят, — рассмеялась Юлия. — Гибель гостя, тем боле такого знатного, за столом у главы рода — это ущерб делам и связям, никто больше не заключит союз. Да и руки не подаст. Так что, яду можешь не опасаться. О-па, а вот и подарок от деда.

Константин повернулся к двери и обнаружил стоящую на пороге фривольно одетую девицу.

— Ваше сиятельство, — отвесив поклон и продемонстрировав все, что было спрятано в декольте, произнесла девушка. — Его сиятельство боярин Николай Олегович отправил меня к вам узнать, не надобно ли чего? — она задорно стрельнула глазами в Воронцова, продолжая откровенно разглядывать обнаженного хозяина комнаты.

— Одежду, ту, что на кровати, забери, — сохраняя самообладание, ответил Константин. Не особо стесняясь наглой девицы, он направился к столику у кровати, на котором лежал портсигар, и, прикурив, повернулся к слегка растерявшейся служанке. — И сапоги почистить.

— Может, еще что-то? — зазывно улыбнулась девица.

— Можно, — легко согласился Воронцов, — исчезни.

Поняв, что боярин не шутит и не заигрывает, она подхватила с кровати штаны, запыленный сюртук, пропитавшуюся потом рубаху, подняла сапоги и скрылась за дверью.

— Дрозд, — заорал Воронцов, что есть мочи.

Наемник явился через две минуты, растрепанный, в одном сапоге, и со следом засоса на шее.

— Понятно, — улыбнулся, глядя на него, бывший детектив, — на лицо многоступенчатая комбинация — одна тебя отвлекала, вторая просочилась ко мне. Еще раз такое повторится, уволю, и такую славу пущу, что никто больше в охрану не возьмет.

— Простите, Ваше сиятельство, — виновато потупился телохранитель, — недоглядел. Мы ж вроде гости, а о безопасности всегда хозяева заботятся, это их прямая обязанность. Не думал, что тут вам что-то может угрожать.

— Впредь будешь умнее, не расслабляйся. Мы хоть и гости, но как ты понял после переговоров днем, не слишком желанные. Так что, больше никаких распутных девиц. Все, иди, мне нужно на ужин собираться.

Наемник виновато кивнул и скрылся в кабинете.

Раздавив окурок в предусмотрительно поставленной кем-то пепельнице, Воронцов распахнул шкаф и, вздохнув, начал вытаскивать парадку. В трапезную он вошел в сопровождении Желана за три минуты до назначенного срока.

За столом собралось человек пятнадцать. Были тут и те, кто присутствовал на переговорах днем, и новые лица, в основном женщины, которые с интересом разглядывали гостя.