— Ты прав, получили. Хотя это плохо, скоро людям понадобятся все силы, и, возможно, не хватит именно трех достаточно сильных ведунов, которые погибли в схватке с тобой.

— Не слушай его, — тут же заговорила Юлия, — он обманывает тебя.

— Пока он только извинился, — ответил Константин. — Пускай скажет, зачем он меня сюда притащил.

 Боярышня обиделась, но спорить не стала.

— Ток вот, боярин, я наблюдаю за тобой с того момента, как ты прибыл в Горки, знаю, зачем ты здесь. Знаю про твою спутницу, что сейчас в перстне, и наверняка уговаривает меня не слушать. Про Братину, мне многое известно. Я только не выяснил, кто ты и откуда. Но это не важно. Тебя отметил сам Сварог. Впереди война, большая война. И ты поведешь людей в последний поход на тьму. И либо мы победим, либо исчезнем.

— Ну что ж, твоя осведомленность, Орислав, достойна восхищения. Ты хочешь мне что-то предложить?

— Да. Ты передашь боярину Рысеву предложение вольцев — наши условия прекращения войны, которой почти три сотни лет. Он передаст их совету бояр.

— А дальше?

— Дальше мы заключим мир, так предначертано, и ты получишь в свою армию чуть больше пяти сотен ведунов, и чуть больше простых людей, которые прекрасно умеют обращаться с оружием. Они, конечно, не воины, и не умеют ходить строем, но они отлично стреляют и готовят засады.

— Что думаешь? — поинтересовался Воронцов у Юлии.

— Не знаю. Он не врет, я чувствую это. Боги, неужели можно остановить эту войну?

— Все можно остановить, — философски заметил Константин, — была бы воля обоих сторон и умение договариваться. Это будет нелегко, но пять сотен ведунов — неплохое начало. Крови между вами много, но вольцы решили предложить мир и прекратить борьбу, они понимают, что грядет. Надеюсь, это поймут и бояре.

— Хочу верить, — ответила Юлия. — Хочу верить.

— Не сомневайся, Константин, — прервал их диалог Орислав, — это не потребует от тебя ущерба твоей чести. Даже, если ты откажешься быть посредником, я все равно отпущу тебя. Сварог не простит, если я причиню тебе вред. Поверь, мне ничего не стоит убить тебя, несмотря на все твои умения и защитников. Я мог убить тебя в ту же секунду, как ты тут появился, и стоял посреди поляны, вертя головой, мне бы даже с этой лесенки не пришлось вставать. Я знал каждый твой шаг. Это не угроза, я просто рассказал тебе о своих возможностях.

— Я понял,  — ответил Константин, от его собеседника веяло силой. — А если мир не будет заключен?

— Будет, так предначертано. Все, что должно было сойтись для этого, сошлось. Это уже почти свершилось, осталось сделать шаг. Но даже, если все рухнет, я все равно предоставлю тебе людей. Всех, кого смогу. То, что грядет, важно для всех. Бежать больше некуда. Куда бы ты не убежал, тьма доберется и до туда.

— Хорошо, я согласен.

— И это было предсказано, — улыбнулся ведун и, запустив руку за пазуху, вытащил конверт, побольше чем тот, в котором Воронцов получил сообщение от Лады, но так же зачарованный. — Я — Орислав, сын Миродара, клянусь перед лицом богов, что ни этот конверт, ни его содержимое не несут угрозы ни для кого, кто к нему прикоснется. На нем нет чар кроме тех, что ограничивают доступ. Примут ли боги мою клятву?

 Язык пламени на ладони рванул вверх сантиметров на десять и исчез.

— Принимаю клятву, — ответил Воронцов и забрал из рук ведуна конверт.

— А теперь тебе пора. Мы с тобой еще встретимся, но это случится уже в лагере твоей армии. А у меня много других дел. Мир нужно будет крепить не только словом, но и делом.

— Как отсюда выйти?

— Все просто. Там капище, правда, без хранителя, оно вернет тебя обратно, туда, откуда ты пришел.