— Пора, — согласился он и, вычистив трубку, убрал ее в карман.

Напоследок бросил взгляд в зеркало. Кафтан, штаны, сапоги — все выглядело хорошо, хотя, наверное, неприлично человеку его статуса ходить в одном и том же, но другого у него не было, а ехать в город обновлять гардероб — либо некогда, либо лень. Проведя рукой по усталым глазам, он вышел из комнаты, где его ждал незнакомый слуга.

— Прошу за мной, — вежливо произнес тот и пошел вперед.

— Как будто сам не найду дорогу, — буркнул про себя Воронцов.

С ночи многое поменялось — гвардейцы прекратили сверлить чужака подозрительным взглядом, слуги кланялись гораздо более охотно.

На этот раз Воронцов пришел не последним, за столом в основном сидели старшие бояричи, молодежи не было.

Константин поклонился присутствующим и прошел к месту по левую руку от боярина. Очень почетное место, почетней него только во главе стола, но это место мог занимать только глава рода.

Слуга отодвинул стул, давая Воронцову возможность сесть. Да, сейчас в трапезной присутствовали только старшие Рысевы — сыновья боярина с женами, никакого молодняка. Хотя, вот и первые ласточки, стали подтягиваться и внуки с внучками. Последней, если, конечно, не считать опаздывающего главы рода, пришла Анна. Старшая сестра Юлии была, как всегда, печальна и строга, она еще не знала, что, возможно, ее жизнь скоро изменится, но Константин не собирался обнадеживать ее раньше времени. Вдруг, у Радима все отгорело? То, что жены нет, ни о чем не говорит. Она заняла последнее оставшееся место в конце стола, отстраненно кивнуть собравшимся, словно витала в небесах. Константин улыбнулся ей, но женщина его проигнорировала.

— Кстати, я думала, дед попытается тебе Анну сосватать, — заметила Юлия. — И по возрасту вы близки, и, в принципе, не жалко. Но он тебе даже Ольгу был согласен отдать. Решил молодостью взять.

— Никто, кроме тебя, мне не нужен, — мысленно ответил Воронцов и начал подниматься, поскольку в дверях появился старый ведун.

Все встали, приветствуя главу рода. И стоило ему занять свое место, как слуги понесли первую перемену блюд.

На этот раз трапеза оказалась гораздо более живой. Мать Юлии просто светилась счастьем, ведь, если все выйдет, ее дочь перестанет лежать спящей царевной под присмотром ведунов и вернется к жизни. Женщина была в предвкушении, ее глаза сияли, и плевать ей было, что та станет женой этого странного боярина, появившегося в их доме так внезапно.

— Плохо выглядите, Константин Андреевич, — заметил старый ведун.

— Прогулка по Астре далась тяжело. Вам уже наверняка доложили, сколько я там времени провел, потом пришлось еще на третий план подниматься, чтобы отдать изловленные сущности вашей внучке. Вот и устал.

— Ничего, — ободрил его боярин, — скоро вам не придется их отлавливать. Когда мы сделаем это?

— Как и договаривались, сегодня в полночь, или хотите раньше?

— Чем быстрее, тем лучше, — подтвердил догадку Воронцова старый ведун.

Константин окинул взглядом всех присутствующих, которые сейчас с ожиданием ждали его слова.

— Не вижу препятствий, — наконец, произнес он, — закончим ужин и начнем.

Стол потонул в радостном гуле. Константин улыбнулся, отпил красного сухого вина и вернулся к какой-то хитро приготовленной птице в соусе. Видимо, его окончательно приняли. Да уж, божественное вмешательство — это убойный аргумент.

— Готова? — мысленно обратился он к Юлии.

— Уже сгораю от нетерпения, — подтвердила та. — Сама хотела тебя попросить провести слияние, как можно быстрее. Видишь, как все хорошо сладилось?

— Неплохо все получилось, — согласился Воронцов. — Теперь осталось только чтобы все вышло, и ты вернула себе свое тело.