— Задавят, даже городок не возьмем, — согласился Воронцов. — А брать надо.

Юлия, которая о чем-то тихонько шушукалась с Анной, бросила на него быстрый обеспокоенный взгляд.

— Надо, — согласился граф. — Вот только как? Делать ставку на верных возрожденному роду аристократов?

Константин скривился. Из двадцати данников его батюшки осталось всего восемь, остальные уничтожены. Со слов боярина Рысева рассчитывать можно только на двух из оставшихся — графа Верхова, земли которого находились на южной границе бывшей вотчины, и графа Тернова, который, по стечению обстоятельств, имел обширные владения  на северной границе. Их обоих поддерживали соседние бояре, не желающие усиления шести аристократов, которые делили всю остальную часть земель, оставшуюся от Воронцовых. Оба графа имели сильные дружины — около тысячи бойцов, и ополчение тоже немалое — на их землях много народу жило. Но для того, чтобы дойти до центра даже без боев потребуется три дня, а без боя не выйдет, они пойдут через земли мятежников, армия которых вместе, и это без ополчения, насчитывает семь тысяч человек. С ополчением они могут выставить в десять раз больше.

— Проблема не в этих шести, — наконец, произнес Константин, — проблема во времени. Будь у нас больше времени, мы договорились со всеми заинтересованными аристократами и боярами, и сплющили бы мятежников с двух сторон. Но это месяцы переговоров, а у нас только один. План боярина Рысева никуда не годится. Как и силы, которые он готов предоставить. Ну что такое пяток пушек, три броневика и триста пехоты? Да не о чем это. Там нужен корпус тысяч в десять, внезапный удар на их основные владения. Быстрый, стремительный, чтобы не дать им объединится с высадкой частей в тылах — диверсионными отрядами на дорогах.

— Диверсионными? — переспросил Радим, услышав очередной незнакомый термин.

«Твою мать!» — мысленно выругался Воронцов, а вслух сказал:

— Диверсанты — это такой род войск, которые действуют скрытно в тылах противника, взрывая склады, мосты, нанося урон инфраструктуре, уничтожая обозы.

— Егеря, — быстро сориентировался граф. — Так бы и говорил, а то диверсанты какие-то.

Константин пожал плечами.

— Все равно у нас ничего этого нет, у нас есть четыреста человек и минимум техники. И так боярин отдает мне весь свой воздушный флот. Если только еще у торгашей парочку лекторов нанять. Твой батюшка не поможет людьми?

— Отец войск не даст, —  отрицательно качнул головой Радим. — Ну, выделит он мне еще сотню из мужиков с винтовками, может, две, погоды это не сделает.

Константин задумался. Понятно, что две сотни мужиков расклад не изменят, но ведь усадьба — это не просто дом, врагам так и не удалось туда войти, ее границы они не смогли преодолеть, сколько не пытались. Всего два человека могли это сделать — тот, в ком течет кровь рода, и князь.

Воронцов задумчиво уставился на карту вотчины, которую притащил из своих вещей. Усадьба находилась в самом центре его владений неподалеку от океана, она была полуокружена мятежными аристократами, причем самыми сильными из них. Пройдя под защиту усадьбы, которая действовала в радиусе километра, можно было не опасаться никаких атак. Вот только у этого есть минус — все этот превратится в ловушку, сидеть в ней можно будет, пока есть еда и вода, а уж мятежные аристократы никого не выпустят оттуда. Тупик. Можно, конечно, тихо приди, тихо уйти, а в вотчине, например, боярина Журавлева посадить корабли с десантом, которые придут на помощь при осложнении, а самим тихо просочиться в имение и сделать дело. Ведь боярин Рысев не просит возвращение земель, во всяком случае, пока что ему нужно провести инициацию и добыть артефакт. А встречаться с боярами в Астре он может из любого места силы.