И Константин полностью ее поддерживал в этом начинании.

— Ну что, Искра, — посмотрев на боярышню и подмигнув ей, произнес Воронцов, — как тебе название «Стремительная рысь»?

— Может лучше опасная? Или грациозная? — тут же предложила свои названия Юлия, при этом она улыбалась и была счастлива. — Или даже беспощадная?

— Я подумаю, ответил Воронцов и перехватил взгляд Витора, пилот бросил на боярина очень красноречивый взгляд, так смотрят на душевнобольных.

— Не обращай внимания, вот такие мы беспечные, — отмахнулся Константин, обращаясь к первому помощнику графа. — Лучше скажи, что нам делать с этой местной гвардией?

И ответ пришел правда по мыслегласу.

— Ничего не делай, — раздался в его голове голос друга. — Корабля не покидай, я сейчас договорюсь с ними. Будь готов, что они осмотрят леткор с носа до кормы. Используйте с боярышней свои новые личинные грамоты, лучше, если никто не будет знать о вас. Своих я предупрежу, — проинструктировал Радим, последние мысли он передал, спускаясь по трапу «Прекрасной Анны», слегка прихрамывая.

Воронцов пожал плечами и принялся из своего кресла наблюдать за переговорами.

Вот Граф ткнул пальцем в дырищу в борту, потом указал на «Неотвратимую смерть». Старший, что его слушал, покивал, после чего, прихватив Радима, отправился в сторону севшего пиратского леткора.

Константин поднялся.

— Что ж, пойдемте гостей встречать, и первым покинул рубку.

Проверка корабля длилась до глубокой ночи, даже местную власть в виде градоправителя, хотя Хлебный, ну никак не тянул на город, позвали. Клятву, произнесенную новым капитаном «Неотвратимой смерти» боги приняли и не покарали, и только после этого удостоверившись, что вся команда Железного Вернера свалена в абордажную комнату, пол которой почти по рант сапога залит кровь, местные успокоились и поздравили Радима и Чужого с великой победой. Константин был прав, этот леткор тут хорошо знали. Правда, дань они ему не платили, но однажды отказали в стоянке, а утром на них обрушились бомбы, тогда сгорело три дома, погибло восемь человек. Так что, увидев, как садится «Неотвратимая смерть», они сначала хотели разнести ее из пушек, но потом подумали, что это странно, и не стали торопиться.

— Ну, спасибо, — услышав эти слова градоначальника, рассмеялся Воронцов, — иначе недолго бы мне ходить капитаном.

Тот улыбнулся и откланялся, заявив напоследок, что им всегда тут будут рады.

Вот только не смотря на это в Хлебный их все же не пустили, поскольку закон есть закон, и никто, кроме жителей, не может пройти через ворота города после заката. Да и тут будет сделано исключение для местных дружинников и градоправителя. Ну хоть охрану предоставили и окружили леткоры мобильными светцами, не забыв стрясти по золотой куне за каждый.

— Ну что, пойдемте на «Анну»? — предложил Радим. — Ужинать, и выспитесь нормально, вещи все равно все ваши там. Кстати, Сибр помер, хороший был мужик, три года со мной летал. Мучился он долго, а потом вдруг затих. Когда через полчаса решили его проверить, он уже остывал.

Константин плохо знал невысокого крепыша, дважды видел его возле рубки, всего парой слов перекинулись.

— Жаль, — выразил он одним словом свои соболезнования. — Пойдем, посидим и нормально пожуем, а то я местные запасы даже не смотрел. Жрать охота, а вот готовить не очень. И ребят твоих помянуть нужно, завтра уж полноценную тризну по ним справим. Да и Дрозд там, наверное, без нанимателя заскучал?

— Ага, как же, — хмыкнул Радим, — прям места себе не находил… Как мы расстыковались, так он на диванчик перед твоей каютой завалился и заснул. Проснулся только, когда сели.