И еще не шел из головы рассказ Благово. Давно уже Павел Афанасьевич изложил своему ученику историю о пропавших, ехавших на ярмарку путниках. Случилось это в 1868 году. Тогда сам Благово еще был помещиком, пытался поднять свои Чиргуши и не помышлял о полицейской службе.

На Московском тракте стали исчезать купцы. В то время движение по шоссе было весьма бойким, особенно с июля по сентябрь. Ярмарка притягивала к себе огромные массы товаров и людей. И многие негоцианты предпочитали ехать не поездом, а на своих. Составляли небольшие караваны или даже шли одиночной повозкой. А в повозке товар, а в кошельках деньги… Большой соблазн для разбойников. Поэтому все шоссе охранялось пикетами оренбургских казаков. Но люди все-таки исчезали, и полиция не могла понять, как и где. Так продолжалось до тех пор, пока однажды не пропал казачий офицер. Молодой подхорунжий проверял по дистанции пикеты и не вернулся. Тогда казаки взяли дело в свои руки. И быстро выявили постоялый двор на окраине деревни Золино. Видать, они знали об этом притоне всегда, но не спешили извещать полицию. А тут их ухватило за живое! Станичники нагрянули верхами, ночью, без судебного следователя и полиции. И тем более без понятых. Выбили ворота и ворвались внутрь. А там как раз убивали очередного постояльца. Ну, казаки и устроили самосуд… Главных исполнителей подняли на пики, кого помельче избили до полусмерти. И лишь после этого позвали исправника.

Дело было громкое. Молодая вдова, хозяйка постоялого двора, взяла себе в любовники головореза. Такого, что поискать! Кровь парень лил, словно квас в жаркую погоду. И набрал себе таких же безжалостных сообщников. Постоялый двор под началом вдовы процветал. Женщина она была горячая, охотно продавала себя за деньги, да еще и окрестных баб привлекала. Молодых и справных. От постояльцев не было отбоя. Слух о веселом доме разнесся по всему тракту. Купцы, собираясь на ярмарку, уже заранее вспоминали бойкую хозяйку. И продолжалось это пять лет…

Следствие вскрыло целый притон, в котором вершились кровавые дела. Главный убивец сумел ускользнуть от наказания. Знали лишь, что по паспорту он был Воскобойников. А своим жертвам палач представлялся так: Черт Иванович Веревкин. И мерзко ухмылялся при этом… В ту ночь, когда ворвались казаки, атаман отсутствовал. Продавал похищенных лошадей и этим спасся. Его так и не нашли. Вдова и оставшиеся в живых головорезы сгинули на каторге. А на Московском шоссе много лет после того было спокойно. Вдруг лесные люди решили возродить жуткий промысел?

Еще одно обстоятельство, которое толкало Алексея вернуться, было связано с Тистровым. Вроде бы солидный, почтенный человек. Лесом занимается. Имеет молодую взбалмошную жену, тяжело с ней старичку. Все как у людей. Но сыщик усмотрел в Павле Ниловиче и другое. Тот имел нечто общее с Колобихиным! Что-то такое, чего не опишешь словами. Что можно лишь почувствовать, если имеешь опыт. Одной крови люди… А Серый – Лыков был в этом убежден – являлся опасным преступником.

Алексей сошел с поезда, и первый, кого он увидел на дебаркадере, был Чернов. Урядник стоял во фрунт и отдавал честь.

– Что-то изволили забыть, ваше высокоблагородие?

– Здорово, Чернов!

– Здравия желаю!

– Вот хочу печь на заимке разломать.