Святой Лагунин! Этот хрен даже не поморщился, а так и продолжал лыбиться!

— Да что же это такое делается… — по-старушечьи пробормотал Санчез, в приступе обожания глядя на представление. До меня же, наконец, все встало на свои места.

Черт подери, но на вид — как живые!

— Баран, это такие же зомбяки, как в Пирамиде! Только чуть получше сделаны! — рявкнул я здоровяку в ухо. — Мочи казлов…

Но с «мочением» мы запоздали. В одно мгновение наши противники вдруг пришли в движение.

У «Аньки» в руках материализовался лук, и тут же в нас полетело две окутанные зеленым маревом стрелы. «Самбулат», вскинув руки, захреначил файербол, а «Иваныч» просто мотнул пегой башкой, отчего сразу трое Голумов вылетели из строя и понеслись куда глаза глядят…

Святой Лагунин… Эти зомбяки не только имели внешность наших бывших товарищей, но были упакованы и их Умениями!

Строй Голумов смешался, поджаренный «Самбулатом» бедняга с диким криком бухнулся наземь, стрелы «Аньки» предельно метко вонзились в еще одного зеленокожего, отчего тот со стоном завалился на мигом подхватившие его руки товарищей. И мне вдруг подумалось, что вся наша затея с «союзниками» окончится фейлом уже при первой схватке. Слишком дохлы они были…

К счастью у нас были еще и «мы»! Блеснула вспышка и к Иванычу устремилась молния Тихого. Увы, перед ублюдком замерцал синеватый силовой щит и молния бессильно скатилась с него мельчайшими электрическими струйками. Но наш маг не унывал, а тут же запустил в него еще две. Первая тоже разбилась о щит, а вот вторая полностью вошла в грудь улыбающегося зомбяка.

Улыбка все равно не померкла, но по тому, как пошатнулась его тщедушная фигурка, я понял, что этот разряд неслабо снес ему «жизней». Возможно, даже прошел «крит».

Эрни хотел, было, рвануть в ближний бой, но Саня удержал его за руку. Походу, предводителю Голумов было кое-что известно о противостоящих нам противниках. Хотя, глядя на то, как их стрелы и магия косят ряды наших союзников, топтание на месте мне показалось чрезвычайно плохой идеей…

Но предводитель Голумов знал, что делает.

Вдруг сзади что-то вспыхнуло, а в спину упруго ударил горячий воздух. Я резко обернулся, готовый к чему угодно… Но это оказались наши Шаманы. Вся троица, потрясая кабаньими головами, которые мы раздобыли в Мерзале, спиной к спине топталась на месте, забавно притопывая ногами. Их глаза были закрыты, а из искаженных ртов слышался тихий свист. Шаманы делали театральные пассы руками, словно бы доставая что-то незримое из чего-то невидимого. Но главное было то, что мы, наконец, узрели их колдовство! Над раскачивающимися в такт притопам кабаньими головами вращалось нечто. Черно-бурое марево, склеенное из ошметков сгнившего мяса, поломанных костей и частей шкур. Прямо на наших глазах оно отцентровалось и из него выкристаллизовалась корявая отвратная морда. Осколки двух берцовых костей стали надбровными дугами, нос заменил кусок копыта, а рот два лоскута подгнивших мышц. Темные провалы на месте глаз медленно осмотрели поле боя, а затем устремили взор в небеса.

Непонятно, была ли эта хрень материальна или принадлежала к миру призраков, но на вид она здорово смахивала на тех зомбарей, коих мы мочили в Пираммиде Семи Огней.

Я удивленно сморгнул, когда над ней вдруг зажглась системная надпись:

Автарк Гудмора.

Гудмора? Это имя было отдаленно знакомо. Кажется, так звался один из мелких божков, бродящий где-то по просторам Дар Огара.

На атакующих нас призраков появление Автарка не произвело никакого впечатления. А зря. Свист Шаманов усилился, перешел в противное подвывание, и чудище у них над головами вдруг раскрыло «рот» и из него полился поток зеленоватых трупных мух!

Б-р-р-р… Что за гадость!

Рядом чертыхнулся Санчез и сплюнул от брезгливости Тихий.