Ого. Я впервые видел столь прикладную магию. Ведь каждый слот для нас драгоценен! Даже на очень высоких Уровнях акари располагает всего лишь несколькими десятками Чар и Умений! И тратить одно из них на столь простые Чары… Выглядело сущим расточительством… Или я просто чего-то не знал.

— Это ситилиен, — сказал маг так, словно это название все объясняло.

Я пригубил мутную жидкость… И тут же закашлялся. Чертова дрянь вцепилась миллионом коготков в небо и начала драть его с силой цапнувшего за зад оленя льва… Но неприятный эффект быстро прошел, оставив тонкое послевкусие, которое вдруг за несколько секунд прочистили голову от нервозности суматохи.

— Ну да хватит ходить вокруг да около, — наконец сказал маг, и я с облегчением вздохнул. Право не люблю все эти реверансы вокруг темы. — Кто тебя Перевел?

Перевел? В этом слове так и чувствовалась Большая Заглавная Буква.

— Откуда перевел?

Маг вновь нахмурился.

— Кто забрал тебя у твоего первоначального покровителя? Герхарт? Саг? Рельяр? Или кто-то из новеньких?

Твою же мать! Меня вдруг как по башке ударило огрской дубиной!

Перевел! Но ведь меня никто не Переводил! У меня не было никакого первоначального Покровителя! Лишь Безымянный! А это значит…

Это значит, что этот напыщенный маг кое-чего не знает. Раскрывать этому «недоСаруману» карты? Ха! Хрена ему в дулю! Это мегонепростой дедок и чем меньше он будет знать, тем лучше! Но что-то ему нужно дать, иначе я не смогу с него ничего взять!

Но что? Определенно это должна быть полуправда.

— Это был Аредуи Квинт.

— Квинт?

Забавно было наблюдать как и без того лошадиное лицо мага вытянулось еще больше.

— Что тебя удивляет?

Ареус некоторое время похмурил брови и, наконец, выдал, смерив меня странным взглядом:

— Сколько я помню, Квинту было плевать на других. Квинт сумасшедший.

— Он не производит такого впечатления.

— Шизофреник никогда не производит впечатления шизофреника. У него всегда есть логика. Абсолютно идиотская, но на первый взгляд вполне логичная.

Твою мать, да я был бы рад, если чертов Квинт угостил меня хоть какой-то логикой, а не заставлял плутать в тенях!

— В любом случае, Квинт хотел, чтобы я прибыл сюда, — сказал я, еще раз пригубливая ситилен… Б-р-р… Ну и бормотуха.

Вот, так-то лучше. Надо увести разговор в сторону от того, как я получил в покровители Безымянного. Лучше поговорить о настоящем времени.

— Вот как? И зачем? Хочет испортить нам игру? — в словах мага промелькнула лишь тень угрозы. Но и этого было вполне достаточно.

Е-мое… «Испортить игру»! Ну и как на это прикажете отвечать?

— Не знаю, — честно признался я. — При нашей последней встрече он не был многословен… Я новичок в этих ваших «играх»… Но думаю, ты вполне можешь быть прав. Вот только, как и зачем? И… поверь, я не слишком доволен ролью слепого щенка…

«Уготованной мне Квинтом»…

Это было самое прозрачное предложение о сотрудничестве, какое я мог придумать, не теряя лица. Маг понял бровь, показав, что он его понял. И это хорошо… но мне нужно было кое-что поважнее.

— Так почему же ты назвал его сумасшедшим?

Ареус почмокал губами, пригубил ситилиена и вдруг разразился целой тирадой:

— Восьмой из Семи, что так и не был рожден… Мы называем его Безымянным Богом, но, конечно, он никакой не бог. Тот, кто должен был стать Восьмым — мертв. Его сознание никогда не пробуждалось в этой вселенной.