Ревущая толпа простолюдинов безбрежным морем клыкастых раззявленных ртов и горящих ненавистью глаз штурмовала прижатых к стене дома «клыков». От десятка баронских дружинников осталось лишь три чрезвычайно потрепанных рыла. Остальные, походу, улетели на перерождение. Все вокруг было буквально завалено залитым кровью пеплом. Страшно представить, сколько здесь было срублено буйных голов. Пару покосившихся домиков превратились в дымящиеся развалины, а один пылал, словно бензиновый факел.

— Ты где шлялся, щен? Баффай, твою мать! Маны Нурдугу!

«И тебе привет» — хотел было сказать я Найге, но счел излишним раздражать командиршу в такой момент.

Вся наша братия была жестко потрепана. На каждом из бойцов Кулака висело по несколько травм, а на Джагере еще и какое-то противнючее проклятье. Бедняга кулем валялся у ног гнома, но все на что его хватало — это переливать свою Манну Нурдугу, бормоча что-то с закрытыми глазами.

Святой Лагунин!

Я, как бешенная лейка, принялся заливать Жизненную Силу в товарищей по оружию, активно перемежая ее с баффами. По-моему, отряд держался только за счет силы воли и грязного мата Найги. Впрочем, я и сам был в крайне неудовлетворительном виде. Эксперименты меж жизнью и смертью, казалось, выжрали все ресурсы организма. Жутко хотелось спать, а окружающие недруги казались всего лишь надоедливыми тараканами, кои мешают прилечь на боковую и отдохнуть.

Зато я мог полюбоваться на акари во всей красе. Тогда, когда они дерутся не на жизнь, а на смерть. Фейерверк Умений и Чар встречал волны нападающих и кромсал их натурально в кровавую капусту. Гном давно пренебрег защитной магией в ущерб немногочисленным, но убойным атакующим заклятьям. Огненная круговерть опаливала клыкастые морды до самых костей, а силовой молот плющил тела орков в аккуратные отбивные. Найга орудовала верткой саблей, ловко меняя ее на уже знакомый легкий лук, как только выдавалась малейшая возможность, и снова материализуя в руке меч уже через мгновение после пуска стрелы. Синелицый, забравшись на какую-то бочку, сменил огромный магический лук на его уменьшенную копию, выпуская по молниевидной стреле каждую секунду. Возвышаясь над головами остальных, он привлекал на себя всю ярость дальнобойных супротивников, кои заваливали его камнями из пращ и дохленькой магией. Лишь щиты гнома спасали Гуварга от лютой смерти. Альезе же, как всегда была центром обороны нашего хлипкого построения. Стоя в центре шеренги и возвышаясь над остальными подобно крепостной башне, она буквально через удар юзала свои Умения. Фейерверк искр и силовые поля, вкупе с широкими замахами двуручного меча прокладывали настоящие просеки в противостоящих нам ублюдках. На ее фоне скрючившаяся за ее могучей спиной Месания казалась карлицей. Погруженная в полный дзен эльфийка сидела с закрытыми глазами и лишь ее руки порхали подобно рукам пианиста… Множество ручейков магии сплетались перед ней в сложные структуры, поддерживающие «разгон» и хил для всего Кулака.

Но противника было слишком много. Да, по большей части это были горожане и беженцы-крестьяне, чей Уровень едва достигал тридцатого. Но среде них встречались и значительно лучше упакованные сумрачные типчики, подобно тем мордоворотам, что ворвались в наши порядки на телеге вначале боя. И, черт подери, кажется, одного из них я признал! Тощий словно жердь, с длинным лошадиным лицом… Клянусь яйцами, именно к нему мы заглядывали с Нурдугом!

Послышался хлопок, и перед Найгой вдруг возникла знакомая массивная туша. Сейчас Адеканог и не думал спать. Мужественное лицо исказила безудержная ярость, и чертова зверюга бросилась топтать бедных крестьян…

И его появления, наконец, переломило ход схватки. Маги противника запустили в Рипла несколько молний и ментальных ударов, заставившие его пошатнуться, но мы с Месой и Нурдугом быстро прикрыли наш живой танк баффами и защитой.