Я почувствовал, как в груди разгорается пожар ненависти. Пылающее пламя поднялось из нутра и накатило на разум неумолимой волной.

«Погибнете. Все до единого. И это будет по-настоящему мучительная смерть. Ведь тот, за кем вы идете, обид не забывает». — Каленой сталью слова вплавлялись в сознание, давя мою волю и навязывая свою. — «Есть единственный выход… Убей! Убей тех, кто повинен в твоей грядущей гибели! Ударь первым! И беги… Беги… Быть может, тебе удастся спастись…»

Теперь я не сомневался. Все стало кристально ясно и понятно. Чтобы выпутаться из этой истории и выжить, надо убить.

Убить…

Убить!

И я потянулся за Чарами.

Боль… Она растекалась по телу, терзая каждую мышцу, каждую кость, каждую клеточку. Облепила голову, вгрызлась в грудь, вплавилась в ноги и чресла… Я растекся в боли, с трудом осознавая, где нахожусь и кто я вообще такой…

Но вдруг ветер стих, и я услышал шаги.

Кто-то шел ко мне, приволакивая ногу, и изредка, с легким звеньком стали о камень, опираясь на меч.

Несколько секунд и он встал рядом с моим распростертым телом. Осмотрел место побоища. Сожженные, раздавленные, порубленные тела моих друзей… Друзей, что внезапно стали врагами.

— Мне жаль, что так все случилось Шелдон, — сказал эльф тихим, полным грусти голосом. — Ты ведь знаешь, что я никогда ничего против тебя не имел…

Я хотел что-то сказать, но слова бессильно гасли в булькающей груди…

О Великий Угг, почему мне так страшно? Я ведь умирал сотни раз и никогда еще холод не подбирался так близко к моему сердцу…

— Я ведь говорил тебе, друг, что ты связался не с теми и не в то время… И теперь ты лежишь здесь… Умирая…

Постепенно боль уходила, сменяясь на леденящий хлад. Он затопил вначале ноги, потом туловищ е и уже вплотную подобрался к груди, пугая своей поступью и прикосновениями.

— Но я помогу тебе… Ты не уйдешь во тьму… Ты останешься жить. Быть может, тебе будет не по нраву такое бытие… Но поверь, любая жизнь лучше, чем смерть. Конечная, настоящая смерть.

Я скорее почувствовал, чем увидел, как эльф протянул руку и коснулся того, что еще недавно было моим лицом. И если раньше страх когтями сжимал сердце, то теперь в него вселился настоящий ужас. Потому что за этими прикосновениями лежало кое-что похуже смерти.

— Мы еще увидимся, мой друг. Прощай…

ГЛАВА 20

Проснулся я от целого ведра вылитой на рожу ледянючей воды.

— Да ты оху… — начал, было, я матерную тираду, но вдруг почувствовал зверский позыв к рвоте.

Чьи-то руки заботливо, хотя и грубо, перевернули меня на живот, и я опорожнил желудок в жухлую хвою.

— Че за х*йня, Том?

Действительно, что за х*йня?

Спустя две неудачные попытки, со стоном я, наконец, принял сидячее положение, а Тихий (это он меня вертел) поставил рядом наполовину опустошенное ведро с ключевой водой.

— Отвали… — носком сапога Эрни отодвинул Тихого и присел на корточки напротив меня. Внимательно осмотрел, а затем, чувствуя спиной, что Тихий и Санчез все еще зырят на мою раздристанную тушку, рявкнул командирским голосом. — Пошли нах*й, я сказал!

Они свалили куда-то к ручью, а Эрни вновь упулился пронзительным взглядом. Я же пытался при помощи воды привести себя в порядок.