— Почему из этого следует, что твой брат жив?

Викирнофф чувствовал себя ужасно беспомощным, чувствуя, как боль распространяется от неё волнами. Но всё, что он мог сделать перед лицом её душевной боли — это сжимать её в своих объятиях. Все столетия его обучения, вся его громадная сила не смогли подготовить его к этому моменту. Моменту, когда его любимая нуждалась в нем больше всего, а он мог только прижимать её к себе и чувствовать её страшное горе.

— Мои сны всегда были о нашем совместном детстве. Это было единственное время, когда мы были вместе. Мы разделились, чтобы быть в безопасности от Ксавьер, но встречались в наших снах и делились информацией. Мы делали это годами. После его смерти, я вызывала сны, и они, повторялись из раза в раз, утешая меня. Но в какой-то момент сны начали меняться. Я даже не помню когда. Мы стали говорить о делах, имеющих отношение к настоящему, в этом времени. Я просто предположила, что это происходило потому, что мне было одиноко, и я хотела хоть с кем-то поделиться своими мыслями, поэтому сны поменялись в соответствии с моими желаниями.

— Это логично, Наталья: происходящее с нами в течение дня, преследует наш разум и проникает в наши сны. По крайней мере, я об этом читал.

Она покачала головой. Её глаза потемнели от боли.

— Нет, это было не так. Он спрашивал меня об опытах как в старые дни, но это были новые эксперименты.

— Вызов, проверка на прочность. Ты сказала, что тебе бросали вызов, чтобы ты добилась успеха в работе. Я думал, что это Ксавьер испытывает тебя.

— Это был Рэзван. Рэзван использовал меня, я даже не знаю, как долго. Именно поэтому я не помню некоторые вещи. Это не мог быть Ксавьер: у него не было моей крови.

Рыдание вырвалось из её горла, и это звук пронзил Викирноффа не хуже ножа.

— Когда я была ребенком, Рэзван защищал меня от Ксавьер. Он принимал наказания, и он был в лабораториях. У него появлялись идеи, но я придумывала, как их реализовать, и снабжала Рэзвана информацией. Так мы смогли спасти его от наказаний Ксавьер. Ксавьер думал, что природные способности у Рэзвана. Мы дурачили его годами, — девушка утерла слезы, струящиеся по её лицу. Боль, что она чувствовала, была настолько глубокой, будто её брат вырвал у неё сердце. Она прижала руку к груди, пытаясь уменьшить эту пытку.

— И ты веришь, что в какой-то определённый момент, произошедший за последние годы, Ксавьер смог заставить Рэзвана перейти на его сторону? — голос Викирноффа был беспристрастным.

Наталья была убита горем, а он чувствовал себя беспомощным перед лицом её страданий. Он стиснул зубы, гнев нарастал в нём, несмотря на его усилия оставаться спокойным. Он еще крепче обнял ее. Так хотелось забрать всю её боль, защитить от всего плохого в будущем, но Наталья не была неженкой. Она могла справиться с этим по-своему. На своих условиях.

— Ему пришлось сделать это. Я не знаю как. Даже не знаю почему. Жить долгое время без ощущения счастья — это ужасно. Почему кто-то из них пожелал бы этого?

Он ещё ближе прижал её к себе.

— Не имею представления. Но ты уверена, Наталья? Неужели ты и правда каждый день в своих снах делилась с ним своими мыслями?

— Ты обеспечил мне защиту, и он не смог тронуть меня. Он не смог выследить меня. Поэтому Король Троллей не показался, когда ты боролся с вампирами. Даже странно, что его там не было, — она провела пальцами по волосам в смятении. — Это насторожило меня. До этого он присутствовал всякий раз, а тогда просто не смог воспользоваться своим преимуществом и прочитать мои мысли, поэтому и не смог найти меня.

— Потому что я использовал совершенно другое охранное заклятие, незнакомое ему.