«Если ее нашла ты, то смогут найти и другие».

«Тогда мы можем уничтожить нож».

Наталья наблюдала, как ее отец поднялся на ноги и двинулся в нелегкий обратный путь. По направлению к твёрдой земле, ему придётся пройти через огромное торфяное болото. Он шел так, словно тяжкий груз упал с его плеч. И когда приблизился к части трясины, где были наиболее густые заросли моха сфагнума, она заметила какое-то движение в окружающих это место кустах. Листья слегка шевелились, и темные тени скользили в зарослях кустарника. Отец продолжал идти, теперь его путь лежал через луга к ближайшей деревне.

Он сделал привал, и вытащил из мешка извивающегося кролика. Она знала, что изначально животное предназначалось как жертва, и не смогла взглянуть на Викирноффа, чувствуя его отвращение. Она отлично видела темные фигуры в кустах за спиной отца. Потребность окликнуть, предупредить его стала просто непреодолимой.

Одна из темных фигур кинулась на него, выбив из руки церемониальный нож и полоснув по икрам отца. Это был не сам Ксавьер, а несколько его любимчиков, отправленных доставить отца Натальи назад в ледяные пещеры. Он тяжело опустился на землю: сухожилия оказались порезаны настолько глубоко, что невозможно было идти. Не сказав ни слова, самый крупный из нападавших поднял его, и, не обращая внимания на крики боли, понес назад к горе.

«Теперь брось его».

Потребовал Викирнофф, одновременно прибегнув к мысленному «приказу». Его руки уже разжались, выпуская рукоять. Ей не стоило видеть то, что сотворили с ее отцом, когда Ксавьер пытался узнать у него местонахождение книги. Чистым везением было уже то, что прихвостни тёмного мага не видели, как отец Натальи выбирался из болота, скорее всего, они просто кружили по окрестностям.

Наталья обнаружила, что пальцы слушаются ее, несмотря на попытки мозга уцепиться за образ отца. Нож выскользнул из ее руки, и Викирнофф позволил оружию упасть на пол.

— Уничтожь его, — сказала она. — Мне все равно, как ты это сделаешь, только, пожалуйста, избавься от ножа.

Он заключил ее в объятия, мягко покачивая из стороны в сторону.

— Я буду счастлив избавит этот мир от ножа, Наталья, но мы не можем рисковать книгой. Ксавьер, должно быть, с пристрастием допросил своих слуг, и теперь знает, где они нашли твоего отца. Он, несомненно, подозревает, что книга спрятана где-то там.

— Не обязательно. Возможно, ему неизвестно, когда на самом деле отец спрятал книгу. Это могло произойти много недель назад. Быть может, он думал, что отец отдал ее вашему принцу.

Она откинула голову на его плечо, благодарная за возможность чувствовать его твердое тело. Викирнофф каким-то образом превратился из врага в надежную опору. Это случилось еще до того, как она осознала произошедшее. Было ли это результатом воздействия связующих слов, к которым она отнеслась с таким неприятием? Или так случилось потому, что она постоянно находилась в его сознании, зная самые сокровенные мысли? Ее рука скользнула в его ладонь.

— Без тебя я бы чувствовала себя такой одинокой.

Его сердце пропустило удар, и это его весьма обеспокоило. Наталья по натуре была бойцом — женщиной необычайной отваги. А предательство Рэзвана не только разбивало ей сердце, но и ломало дух. Викирнофф обнаружил, что это последнее, чего бы он хотел. Ему все больше нравилась его тигрица, с её потрясающим остроумным ротиком. Он не желал видеть ее сломленной и разбитой, или же такой уязвимой, даже когда она искала у него поддержки.

Он поймал ее подбородок и притянул её лицо к себе, чтобы отыскать губами ее рот, целуя долго, действуя решительно и бескомпромиссно. Когда ее глаза потемнели от желания, а голод сравнялся с его собственным, он резко отпрянул.