Он улыбнулся, не отрываясь от ее груди.

— Будет только лучше.

— Тогда мы оба умрем, ты же в курсе?

— Мне приходило это в голову, — признал Викирнофф. Потом поцеловал свою пару снова, на этот раз нежно. — Знаешь, тебе ведь скоро придется пройти обращение. Я слышал, процесс бывает болезненным.

Он поднял голову и встретил ее взгляд.

— Я приложу все силы, чтобы уберечь тебя от этого. Как только наступит благоприятный момент, погружу нас обоих под землю.

Небольшие морщинки страха обозначились возле рта Натальи. Глаза стали огромными, но женщина все же кивнула.

— Не забудь о книге и охранных заклинаниях.

Викирнофф скатился с нее и, обняв, привлек к себе.

— Не забуду. Спасибо, что подарила мне себя.

Наталья рассмеялась.

— Разве я это сделала? Я-то думала, ты принял меня как свою спутницу, и назад дороги нет.

— Теперь уже нет, — пробормотал Викирнофф, когда, выбивая воздух из легких, ее накрыла первая волна боли.

Глава 18

— Держись за меня, ainaak sívamet jutta, боюсь, что сейчас будет очень больно. — В его глазах Наталья увидела панику, чего раньше не приходилось за ним замечать, так же как никогда не слышала такого особенного тона.

Она взяла Викирноффа за руку, сплетая свои пальцы с его.

— Ты же знаешь, я не первая женщина, которая делает это. У нас все получится…

Но как только боль прошла сквозь нее, подобно огненному факелу, Наталья уже не была так уверена в правдивости сказанных слов. Дыхание перехватило, заставляя её задыхаться.

Викирнофф побледнел:

— Проклятье, я не должен был этого допустить!

Он встревожил её своей руганью. Карпатец часто говорил какие-то фразы на древнем языке, но очень редко ругался. То, что он явно терял контроль над собой, потрясло девушку, заставив сосредоточить внимание на нем, а не на боли, пронзающей все ее тело. Викирнофф стал мокрым от пота, глаза были полны страха за нее.

Когда первая волна боли немного стихла, позволив Наталье снова вздохнуть, она провела рукой по волосам сидевшего рядом мужчины, ее прикосновение было полно нежности.

— Ты такой ребенок… Я не могла и подумать, что ты будешь таким ребенком!

Ребенок? Викирнофф хотел убить кого-нибудь голыми руками. Он не чувствовал себя ребенком. Он чувствовал себя берсерком, бешеным, теряющим контроль демоном, готовым рвать и метать все на своем пути. Карпатец и представить себе не мог, что преобразование будет именно таким, когда боль накатывает на тело его возлюбленной с силой приливной волны. По сравнению с этой агонией его огромная сила была совершенно бесполезной.

— Это… — Он выплюнул поток слов на своем древнем языке, голос был низкий и жесткий.

— Я совершенно не хочу знать, что это вообще значит, — сказала Наталья, пытаясь улыбнуться, но улыбка мгновенно слетела с ее лица, когда боль вновь стала нарастать, охватывая ее настолько сильно, что тело свело судорогой. Огонь, горячий и свирепый, бушевал в ее теле. Девушка сдержала крик, отчаянно пытаясь скрыть от Викирноффа всю силу своей боли.

Мелкие капельки крови выступили над бровями Натальи. Карпатец откинул назад ее спутанные, темные волосы. Маленькие кровоточащие полоски покрывали все ее тело, окрашивая в оттенки оранжевого, белого и черного. Свирепая ярость охватила мужчину, и он стал проклинать то, кем он являлся. Ему разрывали сердце попытки возлюбленной защитить его. Викирнофф встал на колени, намочил свою рубашку в самом прохладном бассейне в пещере и со всей нежностью, на которую был способен, вытер пот с ее лица.