— Спасибо, что пришла.

Я кивнула.

— Я не совсем уверена, зачем я здесь.

— Полагаю, я хотел бы кое-что обсудить. — Он помолчал. — Думаю, ты хорошо узнала меня, Мер. Во всяком случае, за короткое время. Прежде чем все осложнилось. До всего этого — драмы, спектакля. Я не идеален. И не стремлюсь таким быть. Но я хочу стать лучше, чем был.

— Я не могу отпустить тебе все грехи.

— Я знаю.

— Селина изменила все, Морган. Надеюсь, теперь они поняли, что удобства придется изменить. Потуже затянуть пояса. Но помимо этого, это уже не тот Чикаго, которым она правила два года назад. Она изменила ландшафт, наряду с другими вампирами Наварры рядом с ней.

— Я знаю, — произнес он. — Думаю, одна из причин, почему они любили ее, так это потому, что она держала их в тени. Все было замечательно — даже когда не было — потому что она не говорила им правды. Потому что она скармливала им очень запутанную ложь по поводу того, кто они есть, и как в них верит мир.

— Они не хотят слышать правду, — признался он. — И они могут не позволить мне вернуться из-за этого. — Он замолчал, казалось, укрепляя свою решимость. — Если дойдет до этого, то пусть так и будет. Но я больше не могу этого делать. Пытаться играть ее роль, чтобы умаслить людей, с которыми я не согласен. Если они хотят кого-то другого в роли Мастера, то пусть он у них будет. Я хочу управлять Домом по-другому. Не как Селина, не как Кадоган. Как я. Как Наварра.

Произнося эти слова, он был больше похож на того Моргана, которого я знала, прежде чем он надел мантию власти. Даже тогда он был опрометчив. Ревнив и немного колок, особенно по отношению ко мне и Этану. Но он также был счастлив. И я не видела его счастливым довольно давно.

— Если события примут нежелательный оборот, — сказал он, — я пойду своим путем. Стану Бродягой, может, снова присоединись к твоему дедушке.

Я моргнула.

— К моему дедушке? Что ты имеешь в виду?

Он ухмыльнулся мне.

— Ты не знала? Когда он только начинал, я был тем вампиром, который предоставлял ему информацию о Домах.

Мои глаза расширились от шока… и понимания.

— Это был ты? Ты докладывал офису Омбудсмена, будучи Вторым Селины? Ты хотел смерти?

Морган от души рассмеялся, так что даже клерк, который в данный момент протирал прилавок, вероятно, липкий от сахарной пудры и заляпанный кофе, слегка улыбнулся.

— Может, я был обречен с самого начала, — сказал он. — Может, не было способа, которым я мог удержать Дом.

— Ты удерживаешь его, — напомнила я ему. — И ты удерживал его с тех пор, как она умерла. Кадоган и Наварра, может, никогда не будут лучшими друзьями. Но должна быть золотая середина между друзьями и врагами, или для вампиров Наварры, между нарциссизмом и самоотречением.

В конце концов, разве это не именно то, что сделал Этан? Он избежал худшего из эгоизма Бальтазара, но был достаточно уверен в себе, чтобы проложить себе дорогу в мир. Выстроить путь и пройти его, и к черту тех, кто не согласен. Они могут командовать своими собственными кораблями.

— Уверен, что так и есть, — сказал Морган. — Вопрос в том, пойдут ли они на это? — Он сделал глоток кофе и поглядел на меня поверх ободка с весельем в глазах. — Ты бы хотела стать Второй нового Дома Наварры?

У того, что я покину Дом Кадогана был буквально нулевой шанс, и уж подавно не ради Наварры. Это было невозможно.

Но все же… в его вопросе было что-то, что меня заинтриговало.

Я, хмуря лоб, посмотрела на стол, пытаясь разобраться, почему это меня так заинтересовало.