— Анна в порядке? — спросил Джо. — Ты ничего ей не сделал? Дай мне поговорить с ней. Пожалуйста.

Дюк хмыкнул.

— Она просила передать тебе приветик. Или не просила? Прости, я уже забыл.

— Скажи мне, что тебе нужно, и я все это достану. Обещаю.

— Что мне нужно? — переспросил Дюк. — Такие вещи тебя не касаются. Давай лучше поболтаем о том, что нужно тебе. — Он сделал ударение на последнем слове. — Ситуацию контролирую я, поэтому и условия буду ставить тоже я.

— Не понимаю, — сказал Джо.

— Когда все закончится, никому уже будет неинтересно, что ты там понимаешь, а что — нет, детектив. Все просто закончится. Тупик, и ничего больше. Мертвая зона. И всем будет наплевать на тебя и на твои чувства.

— Дай мне поговорить с женой.

— Исключено.

— Могу я увидеть ее?

Дюк фыркнул.

— Приходи на стоянку у пристани, ту, что расположена недалеко от большого утеса. Жду тебя там через пять минут. Устроим небольшой праздник. Ну что там у тебя еще? Ничего? Ну давай гони тогда.

Джо опустил руку, телефон выскользнул из его потной ладони и упал на ковер.

Фрэнк Диган уже почти дошел до машины, как вдруг в дверях показалась Нора и крикнула ему вслед:

— Постой, я совсем забыла тебе сказать! — Она подошла к нему. — Знаешь, вчера Анна Лаккези случайно увидела твои бумаги. Я схватила их вместе с книгами. На одной из них была какая-то фотография. Прости, Фрэнк, я даже и подумать не могла, что Анна так разволнуется.

— А она разволновалась? — спросил Фрэнк.

— Очень. Я сначала не придала этому значения и вот только теперь вспомнила. — Она помолчала. — Мне кажется, что занервничала она именно после того, как увидела фотографию.

— Нора, а в чем проявилась ее нервозность?

— Ну… у нее затряслись руки, она вдруг начала озираться. Мне показалось, что она чем-то сильно обеспокоена.

Фрэнк хорошо знал, чем может быть вызвана подобная реакция.

— Все понятно. Она его узнала. Значит, Джо прав — это действительно он.

Джо бросился к своему джипу, завел его и, набирая скорость, понесся в сторону Шор-Рока. Он мчался к деревне. Мозг его бешено работал, в висках стучало. Неудивительно, он выпил целую бутылку энергетического напитка, а это эквивалентно восемнадцати чашкам кофе.

Странно, но в эти минуты он вдруг подумал о Хейли Грей. Он вспомнил состояние ее родителей, парализованных ожиданием, бессильных что-либо предпринять именно потому, что обратились в полицию. Гордон Грей часами сидел в своей комнате, перебирая газеты. Джо он показался холодным и бесстрастным, человеком с железной нервной системой. Он ошибался. В конце концов Гордон не выдержал и взорвался: «Что вы здесь торчите возле меня? Почему ничего не делаете? Скажите, что я должен предпринять? Не могу же я просто сидеть на диване и ждать, когда эта сволочь отдаст мне мою дочь!»

Потом он упал на диван, вдруг из крупного бизнесмена-мультимиллионера превратившись в обычного слабого человека, обнял полицейского офицера, остававшегося с ним весь тот день, и разрыдался как ребенок.

«За что мне такая мука? Почему это случилось именно со мной? — запричитал он, внезапно умолк, посмотрел на полицейского, снова заговорил шепотом: — Это я во всем виноват. Я и никто другой». В мертвой тишине комнаты слова его звучали громче, чем самый истошный крик.

Джо всматривался в дорогу. Теперь он очень хорошо понимал состояние Гордона Грея.