Длинная петлистая дорога, обсаженная двумя рядами сикомор, заканчивалась прямо у входа в дом. Джулио Лаккези ждал сына в отделанном мрамором холле. Невысокий, но хорошо сложенный, загорелый, холеный, с гладко зачесанными на пробор каштановыми волосами, сильно подбитыми сединой, — одет он был в темно-голубой укороченный пиджак, напоминающий скорее куртку, идеально выглаженные бежевые брюки и замшевые туфли без единой заметной складки.

— Приветствую тебя, Джозеф, — чуть раскинув руки, вальяжно протянул он.

— Здравствуй, отец, — ответил Джо, пожимая протянутую руку.

— Памелу ты, разумеется, знаешь.

— Да, конечно. Здравствуйте, рад вас видеть. Даже не верится, что она все-таки уломала тебя, — сказал он отцу.

Памела улыбнулась.

Неудивительно, что она была прямой противоположностью первой жене Джулио Лаккези, — высокая, светловолосая, худощавая, идеальный тип северянки. Мария Лаккези была чуть полноватой яркой шатенкой с огненным взглядом и таким же темпераментом.

Джулио отступил назад.

— Пойдем, я покажу тебе твою комнату.

— Спасибо, не нужно, — сказал Джо, — я помню.

Подхватив чемоданы, он поднялся по небольшой лестнице в комнату, которую не видел двенадцать последних лет. Памела шла за ним.

В комнате Джо увидел все тот же холодный гостиничный минимализм. Но если раньше он ему просто не нравился, то сейчас внушал отвращение. С четырнадцати до семнадцати лет он каждый август проводил у своего отца, в городе Рай. Ездил он туда вместе с соседями, которые любили отдыхать неподалеку в то же время. В сентябре он возвращался обратно к радостно встречавшей его матери. Жили они в маленьким домике на несколько семей, в поселке Бенсонхэст.

Памела проводила его вниз, в зал, подвела к громадному, вишневого дерева обеденного столу, затем направилась на кухню и вскоре вернулась оттуда с тремя тарелками — на них лежало немного спаржи, пропитанной, словно набальзамированной, винным уксусом.

— Хочешь, положи туда немного пармезана. — Джулио пододвинул сыну небольшую тарелку с овощами по-пармски, запеченными с помидорами и пармезаном.

— Спасибо, не нужно, и так вкусно. — Джо чуть приподнял вилку. — Скажи, а Бек тоже приедет? Я звонил и ей, и ее мужу на мобильные, но так и не дозвонился.

Так Джо называл свою старшую сестру Ребекку. Она работала на студии, ездила подбирать площадки для съемок.

— Ребекка занята, как обычно. Опять что-то снимает, — ответил Джулио. — Ей эта работа очень подходит. В сумасшедшем доме она чувствует себя как рыба в воде.

— Отец с ней давно в ссоре, — сказал Джо Памеле.

Та отвернулась. Джулио сделал вид, что не слышал реплики сына.

— Как дела у Шона? — спросил он.

— Замечательно. Понемногу обустраивается.

— Обычно это занимает месяцев пять. После чего следует возвращение домой.

Джо посмотрел на отца.

— Возможно, это у нас в генах, — заметил он и повернулся к Памеле. — Я провел детство в Бруклине, затем мы все переехали в Луизиану, где отец нашел себе новую работу. После развода я с матерью вернулся снова в Бруклин, а потом в течение нескольких лет жил то с матерью, то с отцом, сначала в квартире, а потом уже в этом доме. Отучившись в университете, я уехал на несколько лет в Луизиану и затем снова переехал в Нью-Йорк. И вот теперь живу в Ирландии.

Памела рассмеялась.

— Вам пришлось много поездить. Так, значит, вы учились в университете?

Джо кивнул.

— Может быть, в том же самом, что и ваш отец?

Джо снова кивнул.