— Какой ужас, — прошептала Анна.

— Не шуми.

У ворот, ведущих в ритуальный зал, стояли Фрэнк и О'Коннор. На детективе были те же очки, которые Фрэнк в первый раз увидел на нем в тот день, когда обнаружили труп Кэти. Сейчас он заметил, что глаза О'Коннора не слезятся.

— Я смотрю, вы совсем забросили контактные линзы? — спросил Фрэнк.

— Да ну их, — махнул рукой О'Коннор. — Фрэнк, вы, конечно, знаете, что из ста процентов преступлений, совершаемых подростками, в девяноста присутствует алкоголь. По-моему, это уже ни в какие рамки не лезет. И получается парадокс: с одной стороны, подросткам нечего делать и они пьют, а с другой — взрослые видят это, негодуют и ничего не делают. На радиостанции звонят тысячи и возмущаются тем, что подростки вечерами шатаются по улицам пьяные, но никто из них не обращает никакого внимания на собственных детей. Больше того: никому и в голову не приходят, что их дети — часть проблемы. Невероятно, но это так. Вчера Пол Вудс привел в участок одну девчонку, которая не то что на ногах не стояла — из машины еле вылезла. Он позвонил ее матери, все рассказал, но та не поверила, пока не приехала к нам и не увидела все своими глазами. Представляешь? Сопливая девчонка пятнадцати лет от роду, сиськи — наружу, мини-юбка еле задницу прикрывает, валяется на лавке в полицейском участке, а рядом кудахчет ее мамаша, жалеет бедняжку. А с наркотиками дело еще хуже. Все наркоторговцы организованы в шайки, прикрываются законом. К ним в машину черта с два залезешь — сразу закричат про нарушение прав. Ужас. А сами вкачивают в город тонны наркотиков.

— М-да. — Фрэнк вздохнул.

— Вот давай возьмем прошлый месяц, — продолжал О'Коннор. — Вычислили мы одну шайку, две недели ее пасли. Продавали наркотики в диско-клубе для подростков. Ждали, когда клуб заполнится, затем приезжали туда на машинах, подростки к ним подходили, брали товар — и все. Но как только наши люди попытались к ним приблизиться, машины сразу же исчезли. И на следующий день все повторялось. Мы знаем наркоторговцев, знаем, на каких машинах они разъезжают, а сделать ничего не можем. Родители в бешенстве, газеты криком кричат, нас ругают все, кому не лень.

— Напрасно они, конечно. Мы делаем все, что можем, — вставил Фрэнк.

— Слава Богу, у нас здесь в этом отношении поспокойнее. Пока ограничиваемся одними предупреждениями. — Он замолчал, увидев подходившего к ним Ричи. — Что-то ты еле идешь. Рассказывают, ты вчера здорово набрался. — Он усмехнулся.

Ричи все понял. Оран любил приврать о том, как они с Ричи, по его выражению, «мощно принимают на грудь» вечерами.

— Я в полном порядке, — пробубнил он.

— Ну вот и молодец. — О'Коннор перевел взгляд на Фрэнка.

Джо увидел, как Шон входил в ритуальный зал через боковую дверь. Он был на полголовы выше остальных учеников и в своем новом черном костюме казался среди них настоящим мужчиной. Они входили молча, ошеломленные происходящим, едва сдерживая слезы.

Джо посмотрел в сторону полицейских, стоящих у ворот.

«Интересно, какие между ними могут быть отношения?» — внезапно подумал он. Полицейские у ворот с безучастным видом наблюдали за входящими. Фрэнк и О'Коннор тихо переговаривались о чем-то, кивая знакомым. Рядом с ними переминался с ноги на ногу Ричи, чувствовавший себя явно не в своей тарелке. Фрэнк и О'Коннор чуть отвернулись от него, всем своим видом показывая, что Ричи в их беседу лучше не вступать. Фрэнк выглядел уверенным, он, по-видимому, устал от Ричи и, очевидно, хотел разнообразия в общении со своими коллегами.