— Что скажете, Алексей Александрович? — спросил Вальдемар Свитнев. — Сможете как-то это исправить?

— Честно говоря… Да. Смогу, — кивнул я. — Но учтите, что вам придётся заплатить за это определённую цену.

— Деньги у нас есть! — хором воскликнули братья.

— А я не про деньги. Я про осложнения, — сказал я. — Разделить вас будет нетрудно. Правда. Но исхода этой операции всего два. Либо третья рука останется у кого-то одного из вас, либо же вы оба останетесь лишь с одной рукой. Как точно получится — сразу сказать сложно. Я смогу понять только в ходе операции, есть шанс спасти руку при разделении или нет.

Братья переглянулись, а затем хором сказали:

— Руку оставьте брату!

Не привык я к такому чувству, как умиление, но сейчас мне его всё же пришлось испытать. Очень мужественно с их стороны, что оба готовы пожертвовать конечность друг другу.

— Понял, определиться вы не сможете, — заключил я. — Тогда предлагаю вам такой вариант. Вы, возможно, заметили, что ко мне в очередь выстроилось несколько десятков пациентов?

— Заметили, — ответили Свитневы.

— Я обязан их принять. Только после этого я смогу приступить к многочасовой операции. Не подумайте, что я набиваю себе цену. Просто хочу сказать честно — никто, кроме меня, сделать её не сможет. В Российской Империи уж точно. Разве что какой-нибудь крепкий мужик разрубит вас топором ровно посерёдке. Вот только это будет, мягко говоря, неприятно.

— Мы не собираемся отказываться от вашей помощи. Будем ждать столько, сколько потребуется, — сказал Лев.

— Хорошо, — кивнул я. — Подождать придётся часа два-три — не меньше. После этого я смогу вас прооперировать. Гарантирую, что всё пройдёт безболезненно. Даю слово, что смогу вас разделить. Но судьбу третьей руки предсказать не могу. Насчёт неё ничего не обещаю — говорю сразу.

— Нас это устраивает, — вновь одновременно кивнули они.

— Хорошо. Если проголодаетесь, напротив амбулатории есть хорошая булочная. Можете попросить своего кучера дойти до неё. Предупреждаю на всякий случай, поскольку ждать придётся долго, — сказал я и вышел из кареты.

И тут же услышал знакомый голос за спиной.

— Алексей Александрович. Подойдите сюда на минуту, — заявил кучер.

То-то он показался мне знакомым. Голос тоже знаком. Но почему на его лице маска?

Я не почувствовал исходящей от кучера опасности, а потому присел рядом с ним. Интуиция подсказывала, что меня ждёт важный разговор.

— Не признали меня? — спросил он и аккуратно приподнял белую маску.

Мне хватило одного взгляда на его кожу, чтобы понять, кто предстал передо мной.

Зеленокожий торговец запрещёнными товарами. Ксанфий Аполлонович Апраксин.

— Вот уж кого я точно не ожидал увидеть, так это вас, господин Апраксин, — произнёс я. — С каких это пор вы подрабатываете кучером?

— С тех пор, как барон Свитнев из Сердобска даровал мне свою защиту, — ответил Ксанфий. — Я ведь, кажется, говорил, что меня уже ищут по всей Саратовской губернии? Вот пришлось плюнуть на свой титул и начать работать под началом другого барона. Который, кстати, гораздо ниже меня по титулу. Но значения это не имеет. Меня волнует только моя торговля. Все эти дворянские дрязги — сущие пустяки.

Вот уж действительно странная компания ко мне приехала. Зеленокожий кучер и два сросшихся пассажира. Я бы пошутил, что у них практически передвижной цирк, но пришлось сдержать свой чёрный юмор из соображений деонтологии.