Сделали из благородной профессии самый обыкновенный бизнес. Скупой, бездушный и безжалостный. Вот только профессия врача или лекаря — совсем не про это. Разумеется, бесплатно никто работать не станет, но и отказывать в помощи людям… На мой взгляд, это абсолютно неправильно.

Мы с Лебедевым и Сеченовым загрузились в повозку и приготовились к отбытию. Жаль только, что я не успел сегодня заскочить на завод. Там уже вовсю идёт подготовка к производству противовирусных, иммуномодуляторов и налтрексона. Вот только без меня сотрудники далеко продвинуться не смогут. Илья Синицын может ими руководить. Инструкции я ему оставлял. Но если учесть тот факт, что прямо сейчас он мучается от абстинентного синдрома… Очевидно, стопроцентной работоспособности от него ожидать не следует.

— Вы уж простите меня, господа лекари, если сболтну лишнего, — произнёс Игорь, когда мы отдалились от амбулатории. — Но мне кажется, что вся эта система с оплатой лекарской помощи работает отвратительно. Я просто прекрасно знаю, как живут некоторые крестьяне. У некоторых денег и без катастроф нет. А уж если кто-то из них додумается дать долговую расписку… Фактически после такой ошибки у них становится сразу два хозяина. Господин-помещик и господин-ростовщик. И неизвестно, кто быстрее сведёт человека в могилу. Подозреваю, что второй. Первому это попросту невыгодно.

— Абсолютно с вами согласен, Игорь! — закивал Сеченов. — Здравая мысль. Вот только… Кто мы такие? Как мы можем повлиять на систему, которая формировалась годами? Да, у меня есть титул барона. Да, Алексей Александрович тоже некогда был аристократом. Но что нам это даёт? Над нами сотни аристократов. Баронов, графов и князей, которые плевать хотели на наше мнение.

— Но должен же быть хоть какой-то выход! — пожал плечами Игорь.

— Выход есть, — сказал им я. — Вы немного ошибаетесь, Иван Михайлович. Мы с вами сейчас стремимся к тому, чтобы получить возможность игнорировать титулы других лекарей. И делаем мы это за счёт наших изобретений. Когда орден привыкнет, что мы являемся постоянным источником инноваций, то есть денег, им придётся начать с нами считаться.

— Вопрос только в том, сколько нам ещё нужно создать новых аппаратов и препаратов, чтобы добиться такого уважения? — подметил Сеченов. — И времени на это у нас не так уж и много. К примеру, чем мы заняты сейчас? Катим в село Подгоренка разбираться с проблемой, которую создали какие-то… бобры!

— Очевидно, некротические, — сказал я. — Понимаю, что звучит это странно. Но кажется, верховный некромант решил над нами подшутить. И с чувством юмора у него явно не всё в порядке. Ах да… Вы ведь ещё не в курсе насчёт текущей обстановки!

Большую часть пути до села мы с Игорем рассказывали Сеченову всё, что нам удалось выяснить о ведьмах и некротике, что уже много лет зреет где-то в недрах Хопёрского района.

И лишь в процессе этого разговора я впервые задался одним очень важным вопросом. В этот момент Игорь подхватил инициативу и принялся расписывать во всех красках нашу встречу с ведьмой и некромантом, а я углубился в свои мысли.

Очень уж странное выходит совпадение. Я попал в этот мир и тут же оказался здесь — в этом проклятом во всех смыслах районе. Сразу же обрёл новые силы и стал избранником одной из главных лекарских богинь.

Но почему меня судьба привела в Хопёрск? Потому что здесь живёт мой дядя? Хорошо, допустим. Но почему Олега изгнали именно в Саратовскую губернию? Именно в этот город. У него-то здесь не было ни знакомых, ни родственников.

Это не может быть простым совпадением.