Рогатая принцесса уходит подальше от черепа, начинает орать и прыгать. Тварь дюже сильно агрится на такое поведение и идёт жрать возмутителя спокойствия. То, как она идёт, может не заметить только слепой. Хотя нет, слепой даже скорее заметит.

В момент икс, когда под Ариэль распахивается зубастое щачло, она тут же телепортируется на безопасное расстояние. И так — раз за разом, пока червь не выползет на поверхность полностью.

Ну а дальше уже дело техники.

Чешуйки у этого червя прилегают друг к другу так плотно, что даже мечом не пролезешь. А рубить их… Родовой меч, конечно, хорош, но не настолько.

Но, как говорится, на каждую хитрую задницу…

Именно задница у этих червей — самое уязвимое место. Там чешуйки становятся совсем тонкими, нежными… Потому что именно там червь растёт в длину. И именно там эти чешуйки можно поддеть.

А дальше главное удержаться.

К счастью, нервные импульсы у такого огромного животного доходят до мозга, если у него вообще он есть, очень медленно. И пока червь поймёт, что ему кранты, ему уже кранты. Это как ткань распарывать. Вот она прочная-прочная, а стоит с одной стороны надрезать — и поползла. Я просто бежал по червю, запустив меч глубоко в кольцевые мышцы, и они лопались, как натянутые канаты.

Со стороны это выглядело так, будто червь лопнул по шву, как джинсы на толстой заднице.

Единственный недостаток — я при этом оказался весь в крови с ног до головы, и пришлось отмываться, отстирываться, а потом ещё и натягивать мокрую одежду на мокрую кожу.

Гоблины начали нагуливать жирок и слепили рядом с нашим домом статую в форме меня. Из чего слепили — не знаю, и знать не хочу, но приятно. Любят меня…

Третья ночь, четвёртые сутки.

Выспался до упора, а по темноте снова вышли на охоту и малость охренели.

Пустыня зацвела.

На расстоянии примерно десяти метров друг от друга из песка выросли толстые сочные стебли без листьев и с одним-единственным цветочком. Цветочек был похож на закрытый тюльпан, вот только в темноте светился ядовито-зелёным светом.

Вместо пестиков и тычинок, под лепестками оказались ягодки. Где одна, а где и три сразу. Жрать я их, конечно, не стал, и правильно сделал. Если сжать ягодку достаточно сильно, она взрывалась облаком пыльцы и… чёрт! Она взрывалась сильно! Если бы я по привычке не напитал щиты, мне бы ко всем хренам оторвало пальцы.

Но больше всего меня заинтересовала реакция Ариэль. У рогатой загорелись глазки.

— Давай наберём ягод⁉ Пожалуйста!

Я аж в ступор впал от этого «пожалуйста». Повелительный тон, с которым я долго и безуспешно боролся, исчез сам собой. Видимо, принцесске припёрло. Видимо, ей действительно нужны эти ягоды. Вот только зачем?

— Как думаешь, — ни с того ни с сего спросила Ариэль, — а если вынести их отсюда и занести в другой разлом, они так и будут взрываться?

— Ты агроном что ли? — и задумка, и сам вопрос показались мне странными. — Хочешь культивировать этот сорняк по всей Многомерной Вселенной?

— Э-э-э… да!

Инферняха сказала «да», однако я почему-то услышал «заткнись и делай, что говорю».

— Так, — я демонстративно сел на песочек. — Давай рассказывай. Кто ты такая?

— Мы же вроде договорились, — Ариэль надула губки. — У всех свои секретики. Помнишь?

— Помню. Но это было до того, как ты решила пронести в мой любимый мир этот гибрид физалиса и бешеного огурца. Выкладывай давай.

В ответ рогатая нахмурилась, посмотрела на меня исподлобья и демонстративно скрестила руки на груди. А у меня начала вырисовываться одна догадка.

Тот список… что там было после блендера? Химические реагенты, колбочки и горелки.