После мужчина открыл пиво и за три глотка высадил половину бутылки.

Ну а теперь настало время рыбки. Он взял ерша, пару раз ударил рыбину о голое колено. С наслаждением втянул носом аромат вяленой рыбы.

Улыбнулся сам себе.

Давненько он не отдыхал вот так… атмосферно. По-простому, но всё равно очень душевно.

— Так, — тут Леонид Алексеевич понял, что сидеть в тишине как-то грустно, нашарил телевизионный пульт и включил старенькую, сильно уставшую от жизни плазму.

Картинка оставляла желать лучшего, да и помехи вклинивались, но мужчине было на это наплевать. То, что шло по телевизору, целиком и полностью завладело его внимание.

— За мужество и самоотверженность, достойные настоящего егеря и патриота, — вещал с экрана князь Долгоруков, — Чернов Артём Кириллович, правнук барона Чернова, награждается орденом князя Владимира 4-й степени!

— С-с-с-сука, — прошипел мужчина, не веря своим глазам.

Лёня Гранатов не был одаренным, однако в тот момент, когда целый зал аристократов начал аплодировать, он внезапно обрёл нечеловеческую мощь. Он столь сильно и столь метко метнул ерша в экран, что тот прошиб головой хлипкую плазму. Так и торчал там теперь.

— Что за шум⁉ — донёсся крик горничной из коридора.

— Всё нормально! — крикнул он в ответ. — Я просто уронил…

Что? Пульт от телевизора? Бутылку? Достоинство?

— … я уронил вешалку! — крикнул Лёня.

Без гроша лишних денег, в последних чистых трусах и майке, теперь он ещё и должен за разбитый телевизор. Скорее всего, из гостиницы придётся бежать под покровом ночи. И всё из-за него! Опять, мать его, всё из-за него!

— Ну, Чернов, — Лёня взял второго ерша и со злостью отломал ему башку. — Ну, погоди!..

Глава 22

Танцы

Ариэль взяла меч двумя руками и, опустившись на одно колено и склонив голову, протянула его императору.

Тот сделал шаг вперёд, левой рукой принял подарок, а правую подал принцессе, помог подняться.

— Полагаю, внешняя скромность вашего дара обманчива? — с намёком спросил Дмитрий Михайлович.

— Именно так, Ваше Величество, — сообразила Ариэль. — Этот меч изготовлен из мифрила и…

Тут ей пришлось сделать паузу, потому что дружный «Ах!» толпы аристократов заглушил её дальнейшие слова.

— … и в нём заключена душа аликорна, крылатого единорога, — принцессе пришлось повысить голос, чтобы перекрыть рокот толпы, — и даже просто вытащить его из ножен сможет лишь человек достойный и справедливый.

Щёлк! Аристократов как будто выключили. До них резко дошёл смысл слов принцессы. Одушевлённое оружие, мифрил. Император держал в руках легендарное, почти мифическое оружие. Про такие мечи в былинах рассказывают. Не то что простым графам и баронам, большинству князей такое и не снилось!

А тут ещё и дополнительные слова про достоинство и справедливость…

Император, выдержав театральную паузу, легко и непринуждённо, с улыбкой, извлёк клинок из ножен.

— Ну вот, достоин! — негромко сказал он и, кажется, даже выдохнул, бросив в мою сторону быстрый взгляд.

Гром раздавшихся аплодисментов едва не оглушил!

А император вложил меч обратно в ножны, поцеловал принцессе ручку и что-то негромко сказал. Та кивнула, изобразив лёгкий полупоклон, спустилась обратно с помоста и отправилась в мою сторону. Император же вернулся на свой трон, махнув награждённым рукой, мол, свободны.