Он мгновенно отдёрнул зубастую морду и ушёл из-под удара.

Я тут же вскочил на ноги и уже собирался ринуться в новую атаку, но тут застыл как вкопанный. Меня искренне и до глубины души поразила реакция динозавра.

Отскочив назад, он споткнулся о собственный хвост, заковырялся в ногах и смачно так, с чувством прошипел:

— С-с-с-с-сука…

— Ты что, говорящий то ли⁉ — невольно вырвалось у меня.

— Еб***ть-колотить! — вместо ответа динозавр сел на жопу. — Ужель ты русич буде⁉

Зачистка острова подходила к концу. Ещё немного и Чип, добровольно взявший на себя обязанности главнокомандующего, во главе пёстрого войска пойдёт на штурм мега-монстра.

Солнце начало катиться к закату, на горизонте взошла луна.

Я сидел на песке рядом с Яриком, — Ярозавром Добротопсовичем, если быть точнее, — и слушал его печальную историю. Со стороны это, должно быть, смотрелось комично, поскольку росту в яшере было метров шесть сидя, и масса, на вид тонн пять, не меньше.

Однако несмотря на свои размеры, ящер не задавался. Да и вообще, был безумно рад общению.

— Николе, слышишь⁉ — иногда Ярик срывался на крик. — Николе ящеры не шли супротив русов, а русы противу ящеров!

Ящеры.

Именно так и никак иначе. Слово «динозавр» Ярик воспринимал как личное оскорбление. Динозавры для него, — разумного, — были всё равно, что для меня обезьяны. И ненавидел их Ярик точно так же, как я ненавижу этих ублюдочных приматов.

В этой нашей ненависти было очень много общего.

А не понял я пока что лишь одного… да и не пойму уже, наверное, никогда. Был он родом из моей реальности, — той, что по ту сторону разлома, — или же из другой, но очень-очень похожей?

Просто по моим прикидкам речь в рассказе Ярика шла о тех временах, которые не сохранились в летописях, потому что ни летописей тогда ещё не было, ни букв, из которых эти летописи можно было бы составить.

К тому же ящер очень отставал технически и не понимал львиную долю моих слов. Плюс ко всему не догонял концепцию фамилий. А при упоминании моей так вообще попытался харкнуть мне в рожу, — пришлось объяснять потом, что я не имею никакого отношения к Чернобогу и ни в каких культах не состою.

— Яки братья мы с русами живяхом. И помогахом взаимно во всём, и в мрачный час, и в праздный. И богов единых почитахом: Перуна, Дажьбога, Хорса, Макошь, да Рапторилу ещё, — вещал ящер, активно жестикулируя непропорционально маленькими ручками.

— Понятно, — кивнул я. — А сюда-то тебя как занесло, добрый молодец?

— Так вот слушай…

Ярик оказался не простых кровей, а княжеских. Смотрю, мне вообще на иномирных аристократов везёт — сначала вот Ариэль подвернулась, а теперь ещё и этот высокородный ящер. Опять-таки розово-волосые гоблины в Океане у меня сидят не абы какие, а целый вождь со жрецом.

Ну и вот…

Князь ящеров в те времена князю русов братом названным приходился, и жили они в мире и благоденствии. И было у Добротопса Мудрого два сына — Ярозавр и Володиодок. Ярозавр, стало быть, умничка и молодец, а вот Володиодок паскуда.

— Володька душею своею чёрною дурное замышляше извеки, — с горечью рассказывал Ярик о родном брате. — На восток глядеши, гнида такая. До выродков косоглазых с миром и дарами ездяше, дескать, торговый путь налаживати. Раз съездиши, два съездиши, а опосля драконицу усатую себе в супружество превезе.

Ярик нервно шлёпнул хвостом и смачно сплюнул на песок.

— О как! — не сдержался я. — Чем дальше, тем чудесатей.

— А то ж! — вряд ли Ярозавр понял, чему я удивляюсь, но всё равно согласился и мотнул своей гигантской башкой. — С ним и я, и отец говорихом, мол, не возжелай дурное творити на русичей, понеже братия суть нам.