Вокруг суетились слуги, работники и, — внезапно! — гвардейцы рода Черновых. В гостиной я увидел Ратмира, который бойко инструктировал небольшой отряд из пяти человек. Из них я узнал одного мужика с КПП периметра и ещё парочку точно видел во время своего визита в артефакторные цеха. То есть… народ собрали буквально отовсюду!

Что именно говорит Ратмир я не слышал, но по обрывкам фраз понял, что мы прямо сейчас консервировали земли Черновых. Въезд и выезд перекрыть, никого не выпускать, впускать только по спискам, связь вырубить, интернет вырубить.

О-хо-хо, как интересно.

Я взглянул на свой телефон и понял, что сигнал уже заглушен.

Тут же мне на глаза попались и некоторые из моих родственников. Выглядели они так же обескуражено, как и я, и просто бродили по дому. Бродили и перешёптывались.

— Да что ж за ёптвою…

— Артём! — рядом со мной материализовалась баба Шура. — Тебя дед ждёт, иди скорее.

Под руку она держала моего семнадцатилетнего дядьку Ивана. Пацан был ещё мрачней, чет та самая метафорическая антрацитовая туча. Мрачный и… потерянный. Он даже не поздоровался со мной, не уверен, что вообще заметил.

— Ладно, — кивнул я и бегом направился в кабинет деда.

Понять что-то, култыхаясь среди ничего непонимающих людей было категорически невозможно. Что случилось? — как мантру повторял я про себя. — Что случилось? Что случилось?

— Что случилось⁉ — чуть не криком спросил я, ворвавшись в кабинет Патриарха.

Михаил Александрович стоял у открытого настежь окна и курил. Внешне он выглядел не так ошарашенно, как все остальные, но… последний раз я видел деда с сигаретой, когда мне было семь лет.

Что-то хреновое случилось. Что-то очень и очень хреновое.

Обернувшись, Патриарх кивнул мне, а потом стыдливо сбил с сигареты огонёк, вдавил бычок в переполненную пепельницу и велел мне присесть.

— Что случилось⁉ — повторил я.

— Нашли, Артём, — дед сел в своё кресло за стол, сложил пальцы домиком и тяжело вздохнул.

— Кого нашли, деда Миш?

— Того, кто покушался на тебя.

Ох нихрена себе, как оперативно сработали! Я и не думал даже, что СБшники Черновых могут так быстро пробить цифровой след. Я же только недавно думал о том, что за анонимом ещё придётся погоняться. Только… причём здесь Фирсов? И что значит «внутренние дела рода»?

— На корабле по пути в Ацтекскую Империю, — начал перечислять дед. — И в Ацтекской Империи, и сегодня утром в больнице…

Ах э-э-этот покуситель нашёлся! Ну и ладно! Ну и…

— Хорошо же! — я даже хохотнул. — Одной проблемой меньше!

— Ох, не знаю, Артём, — покачал головой Патриарх. — Не знаю. Скорее всего он же — убийца моего сына и твоего отца.

— Да в чём дело-то? — напрягся я. — Кто это?

— А ты ещё не догадался?

Дед слабо улыбнулся и уставился на меня усталым грустным взглядом, а я… я начал думать. Раз дед говорит так, как говорит, значит, у меня на руках есть вся информация, чтобы сделать выводы самостоятельно.

А что мы, собственно говоря, имеем?

Покушение. Фирсов. Внутренние дела рода. Больница… стоп… больница! Кто мог отравить меня сегодня, пока я был в больнице, где каждый второй сотрудник на полставки работает в Тайной Канцелярии, и камеры наверняка на каждом шагу? Неужели…

— Дядя Петя⁉ — вырвалось у меня.

Глава 4

Суд

Судилище было скорым и жёстким.

В нём не было ничего от медийной картинки, которую принято представлять в таком случае — зал заседаний, люди в смешных париках, стук молоточка, «введите в зал свидетеля», «зачитайте показания», «что вы можете сказать в своё оправдание»…

Нет.