Вообще мимо.

Но при всей своей неорганизованности, — хотя это скорее была организованность на скорую руку, — всё происходящее было абсолютно легитимным.

На своей земле и внутри своего рода Михаил Александрович Чернов был вправе делать всё, что угодно. Он был сам себе обвинитель, прокурор, судья и исполнитель.

В качестве места для действа деда Миша выбрал сигарную комнату. Думаю, из-за звукоизоляции. Хотя если бы я был уверен в виновности определённого человека в убийстве своих сыновей и покушении на внука, то я бы на его месте предпочёл кухню, — всё-таки на ней в полу был оборудован кровосток.

В сигарную были допущены не все.

Далеко не все.

Хотелось бы выделить первой группой «всех совершеннолетних мужчин рода», но это было далеко не так. Из озвученной выше группы здесь присутствовали только Патриарх, дед Константин Михайлович и я, то есть основной совет Черновых.

Все остальные мужчины рода, — которыми сейчас отчасти был заполнен весь дом, — тусовались внизу и ждали. Чего? Думаю, они ещё и сами не знали чего. А ещё я думаю, что всех их привезли сюда с одной-единственной целью. Если Петя… да хотя какой он мне теперь Петя? Если этот ублюдок расколется, начнёт давать показания, сдавать подельников и окажется, что ко всем его делишкам причастен ещё кто-то из рода, то… долго искать не придётся.

Да, определённо.

Патриарх перестраховался именно на этот случай.

Думаю, он был всерьёз решить всё одним днём и выжечь заразу из наших рядов разом. Ну а я в свою очередь был настроен ему в этом помочь. Время поджимало, и до моего отплытия оставалось всего-ничего, но, думаю, Фирсов подождёт.

Тем более, он понимает, что к чему.

Думаю, мы обязаны этим собранием именно его визиту. Именно он передал Патриарху какие-то сведения, после чего всё и завертелось.

Итак…

Помимо нас троих на судилище присутствовал сам виновник торжества и старшие женщины рода. Право голоса из всех имела только баба Шура. Ну а ещё бы. Всё-таки она у нас светская львица, которая наводила мосты между семьями, и в судьбе рода играла не последнюю роль.

Так же в сигарной комнате присутствовала тётя София, — вдова дяди Лёши, — и моя мать. Потерпевшая сторона, так сказать.

Кресла в сигарной комнате по такому случаю были составлены полукругом и образовывали что-то вроде… лобного места? Да, наверное, так. Не думаю, что дяде Пете будет выделено хоть какое-то сиденье, и стоять по центру комнаты ему будет ой как неуютно.

Ну и хорошо.

— Папа, ну зачем вы опять начали курить? — нахмурилась баба Шура, с укором глядя на Патриарха.

Дед в ответ лишь буркнул что-то невразумительное, и именно в этот момент в комнату под белы рученьки завели его. Два мужика с автоматами, — одного из которых прямо при мне инструктировал Ратмир, — затолкали Кривцова в комнату и, ровно как я и ожидал, поставили в центр импровизированного круга.

— Это не я! — с порога заорал Петя. — Это какое-то недоразумение! Михаил Александрович⁉ Что происходит⁉

А Михаил Александрович в ответ придавил Кривцова своей силой, да так, что тот зажал руками уши и припал на одно колено.

— Без истерик, — жёстко и рублено сказал Патриарх.

— Аый, — провыл дядя Петя и вновь встал в полный рост. — Я требую права оправдаться.

— Оправдывайся, — кивнул Михаил Александрович.

— Я не знаю, в чём вы меня обвиняете, — начал Кривцов; притом начал так страстно и вдохновенно, что мне аж захотелось ему поверить. — Но подозреваю, что во всех тех покушениях, которые случились с вашей семьёй за последние годы.

— Правильно подозреваешь, — и вновь кивок Патриарха.

— Так вот это! — Петя ударил себя кулаком в грудь.