И всё дело в этой проклятой технологии! Сами ли Черновы, Император ли их руками — это уже неважно. Главное, что никого, кто мог бы знать о технологии, не должно остаться в живых. Он сам поступил бы также. Но от этого легче не становилось.

Леопольд откинулся в кресле, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он проиграл. Всё, чего он добился, всё, что строил годами, рушилось как карточный домик. И единственное, что он мог сейчас — это героически погибнуть, защищая свой род.

Вот только героем Леопольд никогда не был. Эта мысль ударила его, словно пощёчина. Всю жизнь он полагался на интриги, на манипуляции, на чужие руки. А теперь, когда пришло время встать и сражаться… он не был уверен, что сможет.

Леопольд подошёл к окну. Во дворе играли его внуки и правнуки, не подозревая о нависшей над родом угрозе. Он смотрел на них, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Что он может сделать, чтобы защитить их? Как остановить неизбежное?

Он вернулся к столу и открыл ящик, где хранил старый револьвер. Может, если он сдастся добровольно, если возьмёт всю вину на себя, род удастся спасти? Но эта мысль быстро улетучилась. Нет, Черновы не оставят никого. Обязаны так сделать.

Сам бы он не оставил.

Леопольд Геннадьевич Скёрст сохранял самоуверенность до последнего. Его главным оружием была информация и высокие технологии, а потому именно за ним и было будущее… ну… так он считал.

Теперь, когда в мире не осталось слепых зон и места для частностей, когда буквально на каждую помойку было направлено око Большого Брата, и когда абсолютно ничего нельзя было оставить в тайне, все эти дуроломы должны остаться в прошлом.

Отсталых за борт.

Грубая сила, пускай даже и вкупе с магией, вскорости станет рудиментом. Теперь это не точка паритета, а так… традиция?

Леопольд Геннадьевич сохранял самоуверенность до последнего…

Но этим утром самоуверенность оставила его окончательно.

Леопольд Геннадьевич тяжело вздохнул и позвонил в звонок.

— Общий сбор всех членов рода, кто есть в усадьбе, включая детей, — огорошил он вошедшего слугу. — Прямо сейчас, через десять минут. Боевая тревога всем нашим силам. Прямо сейчас. Игоря ко мне.

Первой, несмотря на преклонный возраст, прибежала жена.

— Что-то случилось, дорогой?

— Случилось, Марго, — ответил он. — Нам объявили войну. Собери всех в гостиной, я выйду, когда решим с Игорем по обороне.

Маргарита Владимировна прижала руки ко рту, но вопросов задавать не стала. Выйдя из кабинета, она занялась тем, чем и подобает жене главы рода — организовывать многочисленных детей, невесток, внуков и правнуков. Муж сказал десять минут? Они будут готовы.

И когда через десять минут Игорь, глава службы безопасности Скёрстов, побежал раздавать приказы, а патриарх прошёл в гостиную, там его ждали уже все.

Он с тоской оглядел своих родных. Жена, брат — старшее поколение. Двое сыновей, племянник, их жёны. Внуки и первые правнуки, младшему из которых едва исполнилось два года.

Пятнадцать человек! И все они сейчас смотрели на него, ожидая, что он им скажет.

Тишину, воцарившуюся в гостиной, нарушил испуганный голос Софии, двенадцатилетней внучки.

— Дедушка, это всё из-за тех страшных демонов?

— Не бойся, милая, — Маргарита обняла внучку. — Дедушка обязательно что-нибудь придумает!

— Покидать усадьбу я считаю уже небезопасным, — прокашлявшись, заговорил Патриарх. — Поэтому сейчас вы все спускаетесь в убежище и ждёте там.

Старший сын Леопольда, вскочил с дивана:

— Отец, позволь мне остаться. Я могу сражаться!

— Нет! — воскликнула его жена, хватая мужа за руку. — Умоляю, пойдём с нами.