— Что он делает⁉ — заверещала насквозь мокрая мадам азиатской внешности. — Уберите его от меня!

А заорала она потому, что ей на плечи вскочил Чип. Одной лапой белкус схватил барышню за нижнюю челюсть, затем вторую положил на темечко и, — хрусть! — резко дёрнул.

В первое мгновение она зажмурилась и истерично заверещала от страха, но потом…

— О боги, — разрезом глаз барышня стала похожа на девочку из аниме. — Мой остеохондроз! Какая лёгкость в шее!

— Чип-чип, — белкус подмигнул ей, мол, не стоит благодарности, и побежал дальше.

Слава тебе, Кодекс, обошлось без жертв, хотя ещё чуть-чуть, и кого-то было бы уже не откачать. Тем не менее, вскоре необходимость в моём участии отпала. Да и тесно уже стало.

Так…

Ладно…

У нас вообще-то погоня в самом разгаре. Была. А может и есть до сих пор, и надо бы проверить.

Перезагрузив телефон, зависший после погружения в тени, я сразу же набрал номер Василия Фёдоровича и задал один-единственный вопрос:

— Взяли?

— Взять-то взяли, — вздохнул граф. — Вот только не того, кого надо.

Чего⁉

У меня чуть не полыхнуло… да хотя чего уж там? Полыхнуло, да ещё как. Это насколько же надо быть косорукими придурками, чтобы упустить такую приметную машину почти в центре Москвы. Это даже не чёрно-белая комедия, это водевиль какой-то с песнями и плясками!

Кажется, Фирсов услышал, как у меня от возмущения перехватило дыхание.

— Ты погоди, не кипятись. Машину мы отследили, — поспешил он успокоить меня, — и Анонима взяли.

— Так отлично же! — обрадовался было я.

— Вот только Аноним… он… кхм, — прокашлялся граф. — Он не совсем Аноним, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — честно признался я.

— Актёр он, — вздохнул Фирсов. — Мы уже пробили его по всем базам. Заволожин Дмитрий Сергеевич, тридцати пяти лет отроду. Всю жизнь играл в Мытищинском кукольном театре, — граф зашуршал бумажками. — Собаку, дерево и вершиной его карьеры стала роль Карабаса-Барабаса.

— Ага, — машинально сказал я.

— А недавно его уволили из театра по причине дурного нрава и алкогольной зависимости. Стал искать работу через сеть. Ну и нашёл. В общем, ему просто давали текст на бумажке, а он читал, — тут Фирсов чуть помолчал. — Конечно, допросы ещё будут, в том числе и с пристрастием. Но ты молодец, Артём. Ты и Её Высочество, конечно.

— Да какой молодец? Облажался по полной программе, — честно признался я. — Чуть кучу людей не угробил. Надо было действовать жёстче и эффективней.

И к слову о жёсткости и эффективности.

— Кстати! Василий Фёдорович, а те трое в машине? Я так понимаю, убиты при задержании?

— Нет. Тут тоже всё весьма интересно. Они ушли через портал, и кто знает, куда?

Портал⁉

Твою-то мать… в этом мире портальщиков, как единорогов! Причём родиться с этим редким даром — далеко не подарок судьбы. Портальщики настолько ценны, что практически все сидят на коротком поводке у самых-самых влиятельных мира сего. Да не у каждого императора свой портальщик есть!

— А личность-то? — спросил я. — Личность-то выяснили?

— Да вычислили, — ответил Фирсов. — Немудрено выяснить, приехали-то они к себе домой.

— Оказались всё же местными? — немного удивился я.

Я-то как раз делал ставку на ацтеков.

— Совсем местными, — протяжно вздохнул Фирсов. — И вот это-то меня и напрягает. Отличился род графа Люберецкого. Вот только дома у них никого. Ни детей, ни женщин, ни даже прислуги. Все как будто испарились.