Рейвен повернулась к нему спиной, не в силах сдержать поток слез.

— Я сожалею, отец, но не могу сейчас разговаривать. Я не знаю, что со мной.

Он помахал перед ней носовым платком.

— Михаил тревожился, что эта ночь будет... трудной для вас. И завтрашний день. Он надеется, что вы проведете его со мной.

— Я так боюсь, — смутилась Рейвен, — это так глупо. Ведь нет никакой причины бояться. Я не знаю, почему так ужасно себя чувствую.

— С Михаилом все в порядке. Он крепкий, моя дорогая, огромная лесная кошка с девятью жизнями. Я знаю его много лет. Ничто не может уничтожить Михаила.

Печаль. Она овладела каждым дюймом ее тела, вползла в ее сознание, легла тяжестью на душе. Для нее Михаил был потерян. Так или иначе, он каким-то образом за эти несколько часов отдалился от нее, ускользнул. Рейвен тряхнула головой, печаль была так глубока, что душила ее, не позволяя сделать глоток воздуха.

— Рейвен, перестаньте!

Отец Хаммер подтолкнул ее к кровати.

— Михаил попросил меня побыть здесь. Он сказал, что придет за вами ранним вечером.

— Вы не знаете...

— Зачем он вытащил меня из постели в такой час? Я старый человек, дитя. Мне нужен отдых. А вам надо подумать, как лучше воспользоваться вашими способностями.

— Но я чувствую так отчетливо, словно он умер, и я потеряла его навеки.

— Вы знаете, что это не так, — возразил он, — Михаил выбрал вас. То, что вы разделяете с ним, — то же самое его люди разделяют со своими супругами. Они считают физическое и душевное единение само собой разумеющимся. Он лелеют его, и за все время, что я их знаю, я понял: оно таково, что один едва ли может пережить потерю второго. Люди Михаила большей частью принадлежат земле, они дикие и свободные, подобно животным, но с необыкновенными способностями. И у них есть совесть.

Он всмотрелся в ее заплаканное лицо, печальные глаза. Ей все еще трудно было дышать, но он почувствовал, что слезы иссякли.

— Вы слушаете меня, Рейвен?

Она кивнула, отчаянно стараясь ухватиться за его слова, снова стать благоразумной. Этот человек знал Михаила в течение многих лет. Она чувствовала его привязанность к Михаилу, уверенность в его силе.

— По какой-то причине Бог дал вам способность создать как ментальную, так и физическую связь с Михаилом. А вместе с этим возникла и ответственность, внушающая страх. Вы буквально держите его жизнь в своих руках. Вы должны взять вверх над этим чувством и думать рационально. Вы знаете, что он не умер. Он сказал, что вернется. Он послал меня к вам из опасения, что вы причините себе вред. Подумайте, в чем причина. Вы человек, а не животное, которое воет, потеряв пару.

Рейвен попыталась вникнуть в то, что он говорит. Она чувствовала себя так, словно провалилась в глубокую яму и не могла выбраться. Она сосредоточилась на его словах, заставляя их проникнуть в свое сознание. Она глубоко дышала. Возможно ли это?

«Пропади он пропадом! Он заставляет меня пройти через все это, а ведь он знал, что такое может случиться. Как я могла зайти так далеко?»

Рейвен смахнула слезы и взяла себя в руки. Она была настроена отодвинуть горе в сторону и рассуждать здраво. Она чувствовала, как что-то пожирает ее, поджидая на грани сознания, чтобы поглотить целиком.

— А почему я не могу ни съесть, ни выпить ничего, кроме воды?

Она потерла виски, не заметив, как тревога мелькнула в обветренном лице священника.