Погода полностью соответствовала настроению Мэри. Завтракая за столом на веранде, она попыталась разобраться в собственных мыслях, окончательно запутавшись в калейдоскопе подозреваемых и мотивов, и одновременно различить голоса птиц, весело щебетавших в ветвях окружавших дом деревьев. На перила веранды села сорока с интересом уставилась на Мэри черным глазом. Хвост птицы беспрестанно ходил вниз-вверх. Выглядела она очень забавно, точно щеголь в атласном черном смокинге и белоснежной манишке. Мэри кинула сороке оставшийся кусочек хлеба и отправилась кормить лам.

В конюшне было темно как в пещере. Мэри зажгла свет и подумала, что неплохо было бы добавить сюда ей несколько лампочек. Чувствовала она себя очень напряженно и настороженно. В каждом углу ей мерещился Keндал Мортон.

Мэри подошла к бочкам с кормом и первым дело; набрав овса, засыпала его в кормушку Клайда. Бочки кормом для лам оказались почти пустыми, так что Мэр пришлось чуть ли не с головой погрузиться в них, чтоб зачерпнуть остатки. Погрузив ковш в комбикорм, Мэри зацепила им какой-то тяжелый предмет.

— Что за…

Сердце Мэри екнуло в странном предчувствии: на дне бочки из зерна торчал уголок спрятанного там клада. Книга, завернутая в пластиковый пакет. И не открывая его Мэри точно знала название книги, и ею овладело Henpеодолимое желание повернуться и уйти, не открывая найденный пакет и притворившись, что она ничего не находила. Мэри заранее знала, что ей не доставят удовольствия правдивые ответы о ее подруге, которые она получит, вскрыв находку.

Если бы она засыпала бочку, не вычерпывая со дна остатки корма, сколько еще времени заняло у нее, чтобы снова докопаться до прямых доказательств? Месяц? Два? Не переставая задаваться вопросами, Мэри все же снова сунулась в бочку. Ей уже вовсе не хотелось знать правду ни о себе, ни о ком-либо еще. Теперь придется всю оставшуюся жизнь нести тяжкий груз сомнений в человеческой порядочности.

Мэри ухватилась за край пакета и потянула, рассыпая в стороны зерно. В пакете лежал пухлый том справочника Мартиндейла-Хьюбелла (том второй — «Юристы Калифорнии, А — О») и видеокассета с лаконичной надписью: «Таунсенд».

Застонав, Саманта попыталась поджать ноги и перевернуться на бок, но не смогла согнуть колени, поскольку лодыжки были привязаны к спинке кровати, на которой она лежала. Запястья тоже были привязаны к стальным прутьям изголовья. Как только Саманта попыталась потянуть руки вниз, прутья задребезжали, отозвавшись звоном в раскалывающейся от боли голове.

Паника и тошнота вывернули внутренности Саманты, устремившись из живота к горлу и наполнив рот омерзительной рвотой. Саманта конвульсивно выгнулась и всхлипнула, борясь с застилавшими взор слезами. В какофонии стоявшего в голове шума и звона всплыли воспоминания прошедшей ночи.

Саманта понятия не имела, что произошло с тех пор, как она потеряла сознание. Она не представляла, где находится. Кто напал на нее и за что, какие в отношении ее планы у напавших? Паника электрическим разрядом пронзила тело Саманты, заставила выгнуть спину и забиться в попытке освободиться от пут. Боль накатывала волнами, охватывая все тело, но Саманта, рыдая, уже не могла остановиться и прекратить борьбу. Она билась, пока окончательно не выдохлась, после чего опустилась на постель и тихо заплакала, чувствуя отток крови от запястий.

Постепенно стали вырисовываться доступные взгляду элементы обстановки: стены небольшой хижины, льющийся сквозь маленькое окошко серый свет голоса птиц и фырканье лошади на улице. В хижине стояла мертвая тишина. Насколько поняла Саманта, она была совершенно одна.

Шерон спокойно взяла с блюда булочку и положил на салфетку рядом со своей тарелкой.

— Вероятно, уехала в город с одним из рабочих. Ты ж сам говорил, что она, возможно, себе на уме.

— Но я не думал, что Саманта уедет!

Уперев руки в бока, Брайс нервно вышагивал вдоль стола.