Рафферти!

Он мчался к ней с лицом, искаженным яростью. Чуть замедлив бег. Рафферти на ходу подхватил попавшееся на его пути ведро, зачерпнул им воду из стоявшего у ворот бака и побежал прямехонько к разведенному Мэри погребальному костру.

— Нет! — в ужасе закричала Мэри и бросилась, раскинув руки, к Рафферти, пытаясь отпихнуть ведро в сторону. Они столкнулись в десяти футах от костра: Мэри отскочила от Джея Ди, будто тряпичная кукла, которую с силой швырнули в бок движущегося автобуса. Она вскрикнула и, споткнувшись, упала на четвереньки в теплую пыль, после чего могла лишь с ужасом наблюдать, как Рафферти атакует ее жертвенник.

Вода обрушилась в центр костра, точно одеялом накрыв волшебные языки пламени. Рафферти добил их, нагребя ногами и руками на края костра валики рыхлой земли. В довершение он затоптал остатки пламени, вздымая грибообразные облачка взрывов из смеси черного дыма и пыли.

Сердце Мэри замирало одновременно с угасающим пламенем. Она присела на корточки, и слезы текли у нее из глаз, в то время как Джей Ди сбегал к баку с водой и опять вернулся с полным ведром. Костер, шипя, издал свой предсмертный вздох и затих, залитый очередной порцией водного потока. Ее костер! Символ смерти прежней жизни Мэри. Ее жертвенный алтарь и последнее «прости» старой подруге. Уничтожен. Испарился тем же образом, каким пыталась испариться прежняя жизнь Мэри из пылавшего в ее душе пожара, как испарилась Люси. Гнев, бешенство и коньяк закипели у Мэри в крови, поднялись, подобно морскому приливу, увлекли ее за собой.

— Ты, тупой сукин сын! — Мэри вскочила на ноги и с криком бросилась к Рафферти. Тот вздрогнул, услышав этот заполошный вопль. — Ты — тупое безмозглое животное! Это был мой костер!

Мэри изо всех сил ударила Джея Ди в спину, заставила потерять равновесие, молотя его своими маленькими кулачками. Рафферти выронил ведро и повернулся, тут же получив удар по губам. Ругнувшись, он шагнул в сторону, пытаясь защититься от сыпавшихся на него тумаков. Мэри набросилась на него, как дикая кошка: зубы оскалены, глаза сужены, она шипела и царапалась, растрепанные волосы упали на лицо.

— Прекрати! — дрогнув и отступая, зарычал Джей Ди.

Мэри снова накинулась на него, широко раскинув руки и в своей ярости почти совершенно потеряв способность мыслить здраво. Она наскочила на Рафферти, когда тот отклонился назад, и оба грохнулись на землю, кашляя и чертыхаясь в жутком облаке поднятой пыли, забивавшей рот, слепившей, не дававшей дышать.

— Это был мой костер! — снова закричала Мэри. — Мо-ой! — Ее первый акт освобождения, дань уважения памяти подруги, а он все разрушил. В отместку Мэри вновь принялась колотить Рафферти всеми доступными ей средствами — лягаясь и нанося удары кулаками…

— Эй! Ты меня укусила! — вскрикнул Джей Ди, потрясенный, ошеломленный, сбитый с толку жуткой силой ее буйства.

В нем и самом начала просыпаться злость, поскольку колено Мэри опасно приблизилось к его паху. Рафферти зарычал и, изловчившись, перевернулся и тяжестью своего тела подмял Мэри под себя. Стиснув зубы, он попытался перехватить кулаки, молотившие его по голове и плечам. Поймал сперва одну руку, потом другую и, сведя их вместе, прижал к земле у Мэри над головой.

— Черт возьми! Я сказал, успокойся!

Голос Рафферти громом разорвался у нее в ушах. Она опешила и предприняла последнюю, но теперь уже безрезультатную попытку ударить его. Джей Ди Рафферти придавил ее всей массой своего крепкого тела: каждая унция — сплошные мускулы, и все это прижало тело Мэри к земле, заставив против воли притихнуть.