Мэри взглянула на Джея Ди, ясно сознавая, что бессильна против него. Рафферти дышал тяжело и прерывисто, губы его были всего в нескольких дюймах от губ Мэри. Несмотря на всю свою исступленность, Мэри невольно вспомнила его поцелуй — чувственный и страстный, дерзкий и оскорбительный.

Увидев голубой огонь, полыхающий в глазах Мэри, Джей Ди почувствовал, как в нем проснулось что-то первобытное. Или, может быть, это чувство испытывала Мэри, находясь под ним? Или же это проснулось воспоминание о вкусе ее губ — тогда, под луной?

Проклятие, у него слишком долго не было женщины!

— Ты остаешься верен себе, Рафферти, — прорычала Мэри. — Где ты учился изысканным манерам — во Всемирной федерации вольной борьбы?

Единственным ответом вскочившего на ноги Рафферти стало невнятное недовольное ворчание. Мэри медленно поднялась и попыталась стряхнуть с одежды налипшую на нее грязь. Блузка и джинсы были исполосованы зигзагами грязных полос. Земля набилась в волосы и скрипела на зубах.

— Какого черта ты тут вытворяешь? — махнув рукой в сторону жалких остатков костра, взорвался Джей Ди.

— Не твое свинячье дело!

Носком ботинка Джей Ди поддел из тлеющих углей кусок габардинового рукава. Брезгливо приподняв его за не тронутый огнем край, Рафферти разглядывал кусок материи с удивлением и отвращением, словно в рукаве все еще находилась рука.

— Это был костюм, договорились? — вспыхнула Мэри и, выхватив у Рафферти рукав, бросила его обратно в золу.

— Ты жгла одежду? — Ди Джей с нескрываемым скептицизмом оглядел Мэри с головы до ног: старые джинсы и распахнутая джинсовая рубашка поверх старой футболки с эмблемой Стэнфордского университета.

Мэри скрипнула зубами:

— Я кремировала свое прошлое. Это был символический жест. — Джей Ди уставился на нее, будто она только что свалилась с луны. — Господи! Ты не поймешь символизм, если никогда с ним не сталкивался. Я на жизненном распутье. Мне нужно было сделать широкий жест.

— Ах вот оно что! — протянул Рафферти. — Что ж, спалить дотла пол Монтаны — это и в самом деле жест широкий.

— Я не жгла ничего, что не принадлежало бы мне.

— А если бы огонь перекинулся на коровник? Или на дом? Или…

— Тебе-то что за дело? — вздернув подбородок и сверкнув взглядом, дерзко перебила его Мэри. — Они тоже мои, так что…

— Они… что? — Джею Ди показалось, что он с разбегу наткнулся на каменную стену. Потрясенный, он даже машинально отпрянул.

Очередной приступ чувства вины развеял озлобленность Мэри. Она почувствовала, что… недостойна, не заслуживает полученного подарка. Мэри не могла вспомнить, когда же она звонила Люси просто так — поболтать.

— Теперь ранчо мое, — тихо произнесла она. — Люси оставила его мне.

Джей Ди внимательно смотрел на Мэри, пытаясь переварить полученную информацию. Он не знал, как ему реагировать на поразительное известие. Рафферти хотел приобрести эту землю в качестве дополнительной буферной зоны от нашествия захватчиков-чужаков, в частности от Брайса. Он рассчитывал, что Даггерпонт выставит имение на продажу в качестве бесхозной недвижимости, хотя по этому сценарию Джей Ди не получал никаких гарантий, что земля не достанется Брайсу. И все-таки Даггерпонт был местным. А Мэри Ли Дженнингс — темная лошадка. Кто может сказать, как она поступит с доставшимся наследством? Единственное, что Джей Ди знал точно, — это то, что Мэри считает его психом.