— Он очень красивый, — сказала она.

Все еще прижимая к себе урну, Мэри свободной рукой погладила лоснящуюся морду коня. Конь закрыл глаза и одобрительно тихо заржал.

— Сержант — хороший конь.

В словах Рафферти не содержалось излишней сентиментальности, но Мэри уловила заботливость Джея Ди в самой интонации. От ее острого взгляда не ускользнул, казалось, подсознательный жест, которым Рафферти похлопал лошадь по шее, подбирая упавшие поводья и наматывая один из них на перекладину загородки. Мерин тоже был себе на уме. Бросив на хозяина косой взгляд, он потянулся губами к карману рубашки Джея Ди. Чертыхнувшись, Рафферти выудил оттуда кусочек хлеба и дал его Сержанту.

Вот тебе и бандит! Мэри попыталась сдержать коварный прилив теплого, разливавшегося в душе чувства: то, что Джей Ди любит лошадь, вовсе не означает, что он не псих.

— Рафферти, так зачем же ты все-таки появился? Помимо того, чтобы испортить мне праздник?

— Я приехал присмотреть за скотом.. — Подтягивая подпругу, Джей Ди искоса взглянул на нее. — Мне никто не говорил, что я освобожден от этой обязанности.

Скот! Мэри совершенно забыла, что на ранчо имеются животные. Ей даже в голову не приходило, что теперь на нее ложится уход за скотом. Собственно говоря, она его еще и не видела. Упиваясь восторгом от доставшегося ей имения, Мэри не выходила никуда дальше загона. Все ее внимание поглотила церемония сожжения делового костюма. Мэри не могла войти во владение оставленным Люси наследством, не совершив официальной церемонии разрыва уз, связывающих ее с прошлым. Теперь она вспомнила о скоте и запаниковала.

— Скот? — переспросила она, пытаясь попасть в ногу с Рафферти, направившимся к старому коровнику. — А какой скот? Не уверена, что готова ухаживать за чем-либо, что попадает под определение «скот». Придется об этом подумать, — задумчиво продолжила Мэри. — Не могу себе представить и Люси, ухаживающей за скотом. Господи, да она никогда даже пивную банку сама не открывала, боясь сломать ноготь!

Рафферти провел Мэри в полутемный коровник. Тонкий запах пыли и приятный аромат сена смешивались с запахом видневшихся на полу продуктов пищеварения животных, не столь благовонным, но естественным и натуральным. Джей Ди поднял крышку железной бочки и зачерпнул из нее комбикорм банкой из-под кофе. Мэри погрузила ладонь в зерно, захватила горсть и пропустила зерна сквозь пальцы, дивясь их форме и текстуре. Она смогла определить зерна кукурузы и овса, но остальные остались для нее загадкой.

— Ты умеешь ездить верхом?

— Да, умею, — задумчиво протянула Мэри. — Моя матушка, пусть это и звучит напыщенно, чтобы пустить пыль в глаза, отдала меня в школу верховой езды. Мои занятия продолжались до тех пор, пока я не изъявила желание стать цирковой наездницей.

— Вот твой скакун, если ты не оставила своей затеи, — сказал Джей Ди, едва сдерживаясь, чтобы не прыснуть от смеха над детской фантазией Мэри. — Достань себе костюм с искрой — и мчись навстречу своей мечте.

Застыв на месте, Мэри уставилась на существо, стоявшее в загоне.

— Му-ул?

Она нисколько не удивилась бы, увидев здесь изящного арабского скакуна или красивую, ухоженную лошадку для прогулок: Люси любила все красивое и дорогое. Но мул! Животное повело длинными ушами и вышло из тени навеса, как только Рафферти насыпал корм в большую черную резиновую кормушку. Крепкое и холеное, с лоснящейся темно-коричневой шерстью — для мула оно, по мнению Мэри, было достаточно симпатично. Но большая голова и длинные уши вряд ли могли служить эталоном красоты.

— Какая-то актрисочка с Ливингстон-вей купила себе прошлым летом мула.